Шрифт:
— Нет, не заметил.
Крейн потянулся к странному объекту и рассеянно повертел его в пальцах. Маячок послушно подался, но луч оставался на своем месте, неколебимо направленный в потолок, а точка, откуда он исходил, словно плавно двигалась по поверхности. На ощупь предмет был холодный и странно скользкий.
— Любопытно, — сказал Крейн. — Свет исходит из одной и той же точки, как бы сам объект ни был расположен в пространстве. Словно вся поверхность у него может светиться. — Доктор подтянул предмет к себе. Несомненно, сработало воображение — ему показалось, что в руке маячок стал немного теплее. Крейн посмотрел на Хьюи Пинг. — А вот интересно…
И замолчал. Исследовательница резко отступила от него, и на лице ее появилось выражение ужаса и потрясения.
— Что такое? — спросил Крейн.
Доктор Пинг сделала еще шаг назад, спрятавшись за каким-то большим прибором.
— Перчатки, — произнесла она сдавленным голосом.
И тут Крейн ощутил, что кончикам пальцев очень жарко — чуть ли не до боли. Он быстро отдернул руку. Освободившийся артефакт плавно вернулся на свою прежнюю позицию точно в центре помещения.
Крейн пристально смотрел на него, чувствуя, как внезапный приступ страха приковал его к месту. Пинг произнесла всего одно слово, но ее мысль огнем вспыхнула в сознании Крейна:
«Никто не прикасался к маячку без перчаток…»
Когда ощущение жжения в пальцах вдруг усилилось, Крейн почувствовал, как забилось у него в груди сердце, а во рту пересохло. Он только что совершил страшный грех, самую ужасную ошибку, которую может совершить начинающий исследователь. И теперь…
Но дальнейший ход его мысли был прерван внезапным громким звуком сирены. Заскрежетал металл: по всему помещению с лязгом закрылись вентиляционные задвижки. Свет погас, сменившись красным мерцанием аварийных ламп.
Это Пинг нажала кнопку тревоги и заперла их обоих в лаборатории.
27
Крейн стоял, не в силах пошевелиться. От звука сирены, казалось, дрожали стены, а аварийное освещение окрашивало комнату в цвет крови.
Что же произошло? Он тронул неизученный предмет, и его действие вызвало некую реакцию. «О господи, — подумал он, чувствуя, как его захлестывает паника. — Неужели я попал под облучение? Альфа-излучение или медленные нейтроны? Какая доза? И как я…»
Он отбросил эти мысли, пытаясь побороть страх и рассуждать логически. «Как лечат частичное поражение?»
Он попятился от парящего в воздухе предмета.
— Ванну! — крикнул Крейн. — Мне нужно принять солевую ванну! Быстрее!
Глянув на Хьюи, он увидел, что женщина, подавшись вперед, что-то ему говорит, но за воем сирены он ничего не мог расслышать.
— Что? — не понял он.
Она что-то громко ответила, жестикулируя.
— Что? — переспросил Крейн.
Хьюи повернулась и нажала кнопку на стене. Сирена замолчала. Через миг загорелось основное освещение.
— Я говорю — ничего страшного! — повторила женщина. — Оно всего лишь инфракрасное!
Доктор смотрел на нее.
— Инфракрасное?
— Да. Я только что увидела данные на этой панели. Когда вы коснулись маячка, он начал испускать инфракрасное излучение.
Пинг еще раз посмотрела на табло измерительных приборов. Потом обошла какой-то большой агрегат и, держа в руке маленький счетчик Гейгера, поводила им вверх-вниз вдоль тела Крейна, закончив на уровне пальцев.
— Посмотрите на показания — фон такой же, как и повсюду на станции.
Тут Крейн понял, что по ту сторону двери раздаются громкие голоса. Хью повернулась, быстро подошла к панели связи, сняла переговорную трубку.
— Это доктор Пинг, — сказала она. — Ложная тревога. Повторяю, тревога объявлена по ошибке.
Ответил механический, лишенный интонаций голос:
— Введите код подтверждения.
Хьюи повернулась к кнопочной консоли, нажала несколько кнопок.
— Код подтверждения принят, — произнес голос. — Тревога отменена.
Снова залязгал металл, открылись вентиляционные отверстия, и в помещение начал поступать свежий воздух. Хьюи открыла дверь; двое морских пехотинцев, молотивших в нее, чуть не упали в проем.
— Ложная тревога, — сказала Хьюи, кивая и виновато улыбаясь. — Извините, пожалуйста, за беспокойство.
Моряки подозрительно оглядели комнату, держа винтовки на изготовку. Хьюи по-прежнему кивала и улыбалась, и пехотинцы, бросив последний взгляд на Крейна, вышли и снова заняли пост по обе стороны от входа. Хьюи закрыла за ними дверь и повернулась к Крейну. У нее был застенчивый вид.
— Простите, — сказала она.
— Вы просите извинения? Ведь это я совершил ошибку, за которую и школьнику должно быть стыдно.