— Посмотрим. — Короткая пауза. — Кажется, вы правы. Здесь около сорока файлов, они гораздо меньше, записаны двоичным кодом.

— Похоже, Ашер и Мэррис из одного только электромагнитного спектра выделили сорок сигналов. Скорее всего, третья папка содержит перевод.

Крейн ощутил волнение.

— Согласна. Давайте взглянем на содержание.

Хьюи двинула курсор по экрану. Открылась новая папка с файлами:

— Вот они, — сказала Хьюи чуть ли не шепотом.

— Значит, Ашер и Мэррис перевели восемь из сорока сообщений, когда звонили мне. Откройте-ка первое.

Хьюи нажала кнопку мыши. Появилось новое текстовое окно с одной строчкой:

— Погодите, — сказал Крейн. — Тут какая-то ошибка: это старое толкование. Ашер считал, что оно неверно.

— Еще бы. Любой, кто может создать такую сложную вещь, как эти стражи, не может не знать: на ноль делить нельзя.

— Ашер говорил мне, сначала расшифровка шла настолько гладко, что они поняли: где-то погрешность, и потратили не один день, чтобы выяснить, в чем же они ошиблись. Когда Мэррис и Ашер пошли в декомпрессионную камеру, то от этой идеи они отказались и собирались двигаться абсолютно в другом направлении. — Крейн, нахмурясь, глядел на экран. — Это уже не новость. Должна быть еще одна папка.

Наступила пауза — Хьюи проверяла свое оборудование.

— Нет. Только эти.

— Тогда посмотрите другой файл. Может быть, он просто не потрудился стереть первоначальную, неправильную, догадку.

Хьюи открыла файл 2_trans.txt. Открылось еще одно текстовое окно:

— Ноль в нулевой степени? — переспросил Крейн. — Это бред. Так же невозможно, как и деление на ноль.

Тут его осенило.

— Можно проверить дату изменения?

Щелчок мыши.

— Вчера после обеда.

— Все?

— Да.

— Значит, он сохранил их в декомпрессионной камере. Получается, все это новые данные.

Крейн погрузился в молчание, а Хьюи проверяла остальные шесть файлов. Одно за другим появлялись простые математические выражения, и все они противоречили логике.

— A в третьей степени плюс b в третьей степени равно с в третьей? — Хьюи покачала головой. — Нет чисел, которые удовлетворяли бы такому условию.

— А натуральный логарифм нуля? Это же невозможно. А — число неизменное. Его нельзя определять как частное двух чисел.

— Однако получается, что доктор Ашер был прав. По поводу расшифровки, я хочу сказать.

— Он просто так думал. Но это не имеет никакого смысла. Зачем подводные стражи передают недопустимые математические выражения? И почему считают их настолько важными, что ведут трансляцию на каждой известной частоте? Мне кажется…

Крейн вдруг замолчал. Из коридора послышались приглушенные голоса, звуки поспешных шагов.

Он обернулся к Хьюи. Она смотрела на него округлившимися от страха глазами.

Доктор указал в дальнюю часть комнаты.

— В кладовку. Скорее.

Она подбежала к двери, открыла ее, проскользнула внутрь. Шлепнув ладонью по рычажку, Крейн выключил свет и поспешил за девушкой со всей возможной скоростью и осторожностью. В последнюю минуту он остановился, вышел из кладовки и снял с крюка огнезащитную ткань.

Шаги приближались.

Крейн набросил ткань на стол, расправив ее над компьютерами и оборудованием. Потом бегом вернулся обратно. Когда он закрывал за собой дверь, скрипнула ручка, и через миг открылся выход в коридор.

Крейн выглянул в вентиляционную решетку в двери кладовки. На пороге лаборатории стояли два морских пехотинца — их силуэты четко обрисовывались на фоне освещенного проема.

Один из них включил свет. Крейн отпрянул назад. На своей шее он ощущал горячее прерывистое дыхание Хьюи.

Раздались шаги — это солдаты вошли в комнату. И опять тишина.

Медленно, очень осторожно Крейн опять подался вперед, так, чтобы одним глазом заглянуть сквозь решетку. Он увидел, что морпехи стоят у стола, внимательно оглядывая комнату.

— Никого, — сказал один. — Посмотрим в соседней.

— Секунду, — ответил второй. — Сначала я хочу кое-что проверить.

И с неспешной осмотрительностью шагнул к кладовке.

Крейн слился с темнотой. Хьюи у него за спиной затаила дыхание. Доктор опустил руку, нашел ее ладошку и крепко сжал.