– Когда Елизавета де Обрегон очнулась на «Минерве», первым, кого она увидела, был тот самый чёрный монах, смотревший ей прямо в лицо. Опий и хитрые речи убедили её, что пожар на галеоне произошёл случайно, а теперь на «Минерве» они в плену у еретиков, которые убьют монаха, если узнают, что он иезуит, а потом надругаются над её честью. Поэтому она исполняла роль, которую указывал ей монах. Но в Мехико, страдая без опия, Елизавета вышла из-под влияния монаха, и начались кошмары. Она решила, что это не кошмары, а подлинные воспоминания, и что все действия чёрного монаха – часть единого плана, как-то связанного с золотом Соломона, похищенным у бывшего вице-короля.

– И написала письмо, чтобы нас предупредить? Очень благородно с её стороны, – задумчиво проговорил Джек. – Но я не представляю, какое ей до нас дело.

– Она была из семьи маранов, – отвечал де Жекс. – Еврейка.

– Я обратил внимание, что вы сказали «была».

– Она лежит в общей могиле на окраине Мехико. Тамошние инквизиторы, продажные ханжи, обошлись с ней чересчур мягко. Она умерла в тюрьме от какой-то заразы. Но я ещё сожгу её изображение на великом аутодафе в Сент-Джеймском парке. И ты там будешь, Джек, – сам подожжёшь костёр и будешь молиться по чёткам, пока он горит.

– Если вы сумеете устроить аутодафе в Вестминстере, то буду, – пообещал Джек.

Поначалу Джек думал, что всех на «Минерве» перебьют или отправят на галеры. Однако шли дни, и становилось ясно, что здесь останутся только Джек и Вреж. «Минерва», её экипаж, ван Крюйк, Даппа, Джимми и Дэнни могли отправляться на все четыре стороны, хотя и без золота. Джеку хотелось видеть причину в своей добровольной сдаче, но позже он заподозрил, что дело в их пайщице – курфюрстине Софии Ганноверской. Какой-то высокопоставленный француз, затеявший всё это нападение – герцог д'Аркашон или сам Луй, – решил оказать ей профессиональную любезность.

После того, как на корабле не осталось ни грана золота или серебра, команда дождалась прилива и начала выбрасывать за борт балласт, чтобы попробовать сняться с рифа. Джек наблюдал за операцией со стены замка, куда его иногда выпускали прогуляться (в обнимку с ядром и под охраной). Через некоторое время к нему подошёл де Жекс, сказав вместо приветствия:

– Напоминаю тебе, что самоубийство – смертный грех.

Реплика изумила Джека своей несвоевременностью, но тут он проследил взгляд де Жекса от замшелых зубцов на сотни футов внизу туда, где волны разбивались об отвесные скалы, и рассмеялся.

– Я полагаю, что какой-нибудь д'Аркашон явится сюда, чтобы предать меня медленной смерти. Неужели вы думаете, что я избавлю его от необходимости совершить столь приятное путешествие?

– Возможно, ты захочешь избежать пыток.

– О нет, Эдуард, я вдохновляюсь вашим примером.

– Ты про Инквизицию в Мехико?

– Мне вот интересно: инквизитор знал, что вы тоже иезуит? Делал вам поблажки?

– Если бы он делал мне поблажки, вы с Мойше об этом догадались бы – не стали бы мне верить. Нет, я обманывал инквизитора так же, как и вас.

– Это самая чудная история, какую я слышал за всё кругосветное путешествие.

– Не такая она и странная, если знать больше, – отвечал де Жекс. – Вопреки тому, что ты думаешь, я не считаю себя святым. У меня есть тайны столь тёмные, что я сам их не ведаю! Я думал, может быть, инквизитор под пыткой вытянет из меня то, чего я не узнал молитвой и размышлениями.

– Ещё чуднее. Мне больше по вкусу первая версия.

– На самом деле всё не так ужасно, как вечно твердят евреи. Есть много способов сделать пытки более мучительными. Когда в Лондоне будет восстановлена Святая официя, я введу некоторые усовершенствования – нам придётся быстро расправляться с множеством еретиков, и бессистемный мексиканский метод тут не годится.

– Я не думал о самоубийстве, когда выходил сюда, – задумчиво произнёс Джек, – но вы ловко подвели меня к этой мысли.

Он просунул голову между зубцами и перегнулся через стену, пытаясь определить, какими могут быть последние мгновения его жизни.

– Жаль, что сейчас прилив – я ударюсь о воду, а не о скалы.

– Жаль, что нам поручено передать тебя в целости и сохранности, – сказал де Жекс, глядя на Джека почти любовно. – Хотел бы я применить к тебе то, что узнал в Мехико, здесь и сейчас, дабы узнать в точности, что вы сделали с Соломоновым золотом.

– А, вот чего вам надо! Мы привезли его в Сурат, потратив лишь немного на необходимые расходы в Мокке и Бандаре, и там его отняла у нас королева Коттаккал. Если вам нужно именно это золото, отправляйтесь в Малабар!

Эдуард де Жекс погрозил Джеку пальцем.

– От мсье Исфахняна я знаю, что подлинная история куда сложнее. Он провёл несколько лет на севере Индии, сражаясь на стороне каких-то магометан…

– Только потому, что не выдержал проверку на сообразительность.

– …и к его возвращению еврей уже втёрся в доверие к королеве идолопоклонников. Существенная часть золота была вложена в строительство корабля. Куда оно пошло?