Дантрия IV, отдаленный сельский мирок, идеально подходила для его цели. Ее спокойные серокожие обитатели редко интересовались высоким мужчиной и шустрой забиякой, которые жили в домике за лесом. Споку приходилось нелегко. Имея твердую привычку приступать к практике после предварительного тщательного изучения теории вопроса, он не раз чувствовал себя так, будто находится на краю пропасти. Но где-то в глубине души он был уверен, что знания о детях вообще не помогли бы в его случае, ведь он общался с особенной, ни на кого не похожей Саавик.

Саавик всегда знала, где хранится нож: в их домике, в шкатулке. Чаще всего она требовала показать его, когда на что-то обижалась. Спок постоянно напоминал Саавик, что пользоваться ножом нельзя, стараясь даже не думать о возможности обратного. Он хотел, чтобы воспитанница видела, что Спок доверяет ей: никогда не закрывал шкатулку на ключ. В сущности, он обращался с Саавик так, как обращался со всеми остальными – с добротой, достоинством и уважением. И со временем начали происходить любопытные вещи. Саавик подражала ему в любезном поведении. Она стала даже слушаться Спока после того, как исчерпала все свои «почему». Он видел в этом естественный ход событий, которым был необыкновенно доволен, хотя на Вулкане детей воспитывали по-другому. Значительной победой Спока было то, что она держала свое слово: больше не убивала, хотя расстаться с охотой для нее было очень трудно. Саавик продолжала охотиться, но не ради того, чтобы добыть себе пропитание, его было больше, чем она могла съесть, а из-за любопытства: эта планета просто кишела разными существами, которых Саавик раньше никогда не видела, поэтому очень часто приносила с охоты живых зверей. Она упорно изучала дикий мир Дантрии, как у себя дома, так и вне его: грызунов, рептилий, птиц – а однажды, теплым весенним утром, объектом ее изучения стал… ребенок. Услышав ее голос, Спок вышел из дома и увидел необычную картину: серокожий, лысый дантриапский младенец неопределенного пола, привязанный за запястье веревкой к стволу дерева, молча и растерянно сосал палец. А Саавик, сложив руки за спиной, важно вышагивая, знакомила его с основными правилами поведения.

–., а сейчас я расскажу тебе, как быть настоящим вулканцем! Никогда больше никого не убивай! Даже маленьких животных. Перестань ругаться. Носи туфли. Попытайся не перебивать, когда говорят другие. Будь разумным, как Спок. Нет, нет! Глупый. Не ешь свои собственные пальцы! – возмущенно воскликнула она, вырвав его ладошку изо рта. – Это неприлично, нужно есть что-нибудь другое.

Лишенный своей забавы, ребенок запищал, и Спок поспешил к ним, растроганный этой сценой.

– Где ты его взяла, Саавик?

– Нашла! Поломанного! – пожаловалась она, будто ей подсунули испорченную игрушку. – И глупого: он ест собственные пальцы!

– Пускай, разреши ему, – посоветовал Спок, не в силах выносить этот пронзительный крик, – тогда он перестанет шуметь.

Она отпустила крошечный кулачок младенца, но так как тот не перестал плакать, тут же сунула ладошку ему в рот. Малыш раскричался еще пронзительней. Спок и Саавик уставились в растерянности друг на друга.

– Наверное, он голоден. Мы должны узнать, чей он, и вернуть его немедленно. И очень аккуратно, Саавик, чтобы не сделать ему больно. Киднеппинг, похищение детей, преступление… Нет, нет, не вверх тормашками, опусти его ножками вниз! Разве ты не видишь, что держишь его не правильно?

Испытав новое непривычное состояние, ребенок, довольный, неожиданно заулыбался и весело загулил.

Именно в этот момент появилась встревоженная группа: два маленьких, с виноватым видом, мальчика и испуганная женщина; увидев младенца, все трое с облегчением расплылись в улыбке. Крепко держа ребенка за икры ног, Саавик направилась навстречу гостям.

– Саавик, позволь…

Но она не слушала Спока.

– Посмотри, они нашли! И с малышом все в порядке! Да он даже кажется вполне счастливым! Вот здорово!

– Это я! Я нашла его! – Саавик торжественно вручила им дитя и гордо выпрямилась, не обращая внимания на сердитые взгляды Спока.

– Ах ты умница! Ну, разве не смышленая маленькая девочка?

– Да, да! Он не мог идти, наверное, сломался. Так я учила его разным вещам…

– Она не хотела причинить вреда малышу, мадам. Так что забирайте его домой и…

– Я привязала его веревкой к дереву, чтобы…

– Какая прекрасная идея! Это лучше, чем доверять мальчикам! Они оставили ребенка, а сами пошли в лес! Мальчишки всегда остаются мальчишками!

Ребята неловко переминались с ноги на ногу, виновато опустив глаза в землю, будто что-то выискивали под ногами. И тут Саавик вспомнила свою главную новость:

– А знаете, что он делал? Ел собственный палец!

– Помолчи, Саавик. Мадам, ребенок, кажется, голоден, но…

– Он ел собственный палец, – настойчиво повторила Саавик.

– Да, дорогая, очень плохая привычка, и его нужно срочно от нее отучать. Извините за беспокойство, очень жаль, что вам пришлось повозиться… Чем мы можем отблагодарить вас?

– Что вы, что вы, мадам, честное слово…

– Ну как же, девочка может навестить нас! Почему бы такой хорошей няньке не прийти к нам в гости?

– Нет! – испуганно выкрикнула Саавик и спряталась за спину Спока, увернувшись от протянутой руки женщины, собиравшейся погладить ее по голове. Мальчики смотрели на Саавик полными зависти глазами.

– Застенчивая малышка, верно?

– Нет… не совсем…

– Но так хорошо умеет обращаться с детьми. Ну как, придешь к нам в гости? Может не сегодня, но через несколько дней, а? – Наконец, она удалилась, тиская, целуя и качая ребенка.