Оно… Выжило!

Саавик вздрогнула, кровь застыла в ее жилах.

Это… Существовало. Оно все еще было здесь. И сейчас она почувствовало его присутствие рядом, оно ждало ее в темноте, в конце огненного лабиринта.

– Саавик! – приучая глаза к полумраку, Спок проходил коридор за коридором, не переставая звать девушку. В тусклом свете виднелись какие-то машины: канистры, измерительные приборы, генераторы шахт, находящиеся глубоко под землей и связанные с поверхностью подземными трубами. Он предпринял было попытку перейти через весь этот механический хлам, но тут же передумал: времени почти не оставалось, даже если бы тонкие лестницы и выдержали вес его тела. И еще что-то беспокоило Спока.

Справа, почти рядом, на высокой платформе, стоял смертоносный ящичек; еще несколько штук было нагружено на небольшую тачку, а внизу, внутри самой шахты, все еще светились квадратные ячейки, заряженные геотермальной энергией подземной коры. На этом месте коридор резко обрывался, а дальше было какое-то запустение и беспорядок, похожий на остатки колонии наверху; впереди чернело большое углубление, напоминающее огромную пещеру. Вдоль одной стены громоздилась целая свалка оборудования, какие-то непонятные механизмы, стеклянные колбы… а ниже – сплошной массой… тела.

Десятки тел. Таинственно застывшие, неестественно изогнутые, освещенные тусклыми мерцающими огоньками ячеек. Спок направился к ним, и сердце его практически остановилось. Он внезапно понял, что именно увидит в ячейках, когда подойдет поближе. Луч фонаря резал темноту, трикодер привычно потрескивал. Мгновение – и Спок лицом к лицу встретился с ужасом, который таил в себе Хэллгард: опытные камеры. Подопытные объекты. Ряды за рядами…

Давным-давно здесь были вулканцы – эти несчастные члены экипажей «Персептора», «Крайтериона», «Константа» и «Дайверсити». Мужчины и женщины, ученые и политики, улетевшие с родной планеты так много лет назад. Теперь они больше не были пропавшими без вести…

Саавик осторожно кралась вдоль стен пещеры, и перед глазами оживали, становились явью картины из прошлого: кляцкающие машины и огненная шахта, возле которой постоянно что-то стучало. Вокруг работающего генератора столбом поднималась пыль, черная, точно сигаретный дым, переливающаяся красными бликами в мерцающем на фоне огня свете. Она чувствовала на своем теле сильные руки стражников, ломающих ее, раздирающих, царапающих и смеющихся, волочащих ее тело в это место, место ее сна.

От воспоминаний похолодело в груди. Дрожа всем телом, Саавик скорчилась у слизистой стены, что есть силы давя на веки скрюченными пальцами, стараясь прогнать, раздавить страшные воспоминания и картины прошлого, но они наваливались на нее стопудовой тяжестью, независимо от ее воли. Подняв голову, она с ужасом смотрела сквозь пыльную тьму на ряды мертвых, которых оживляла ее память, заставляя вставать, ходить и заново испытывать все пережитые мучения. Их полные отчаяния глаза, казалось, заглядывали прямо в ее душу.

«Спокойные». Не так много, но все равно больше, чем стражников – этих ублюдков! Глупые «спокойные» никогда не боролись, не зная, какая смерть их ждет…

–… Сопротивляются, лорд, отказываются двигаться.

– Сначала они все сопротивляются, – произнес мужчина в длинном черном плаще.

Стражники кричат, ругаются, боясь близко подходить к этому смертельному месту. «Спокойные» не боялись, они знали, в их глазах застыла смерть. Обожженные солнцем лица, худые, изможденные тела… Почему «спокойные» всегда умирали? Стражники толкают ее вперед, в круг света. Она сопротивляется, пытаясь дотянуться до своего ножа. Она бросает на него взгляд, и от этого взгляда останавливается ее сердце, борьба на миг прекращается. Сверкающее лезвие почти полностью заметно в развязавшихся на бедре тряпках, и нож вот-вот упадет.

– Значит, они должны знать, – послышался раздраженный голос, – что это?

– Ничего, лорд, прошу вашего извинения, маленькая сучка доставила много неприятностей нашим солдатам.

Железные руки крутят, ломают ее тело. Плащ приблизился, кто-то взглянул на нее сверху вниз, обдав холодным презрением. А потом на его лице заиграла улыбка – злая, жестокая улыбка. Она выругалась, плюнула ему в лицо, осыпая отборной бранью.

– Ненавижу твою морду! Ненавижу твои, глаза! Убью тебя, ублюдок!

Тяжелый удар по голове. Его жестокие глаза обращены на стражников.

– Заставьте ее заткнуться. У нас хватает забот и без этого «Спокойные» сбились в кучу, делая вид, что не слышат. Черный Плащ повернулся к ним лицом и указал пальцем на одного из толпы.

– Вначале вот этого…

Он не казался испуганным. Стражники схватили его, поволокли вперед, на ходу срывая остатки робы с тощего, израненного, обожженного тела.

– Дерись! Дерись! – визжала Саавик. Чья-то железная ладонь зажала ей рот. Она извивалась, стараясь вырваться и глотнуть воздуха, и в этот момент почувствовала, как падает нож. Но она успела схватить его, просунуть руку в петлю на рукоятке…