Шрифт:
Они разговаривали на заднем сидении шаттла, летящего сквозь сгущающиеся тучи над Сан-Франциско.
– Адмирал Кирк сказал мне подумать над этим, вот я и подумал. – Сейчас Кински казался себе более уверенным, чем в первые дни трагедии.
– Тогда подумай еще раз!
– Но я не говорил, что хочу увольняться прямо сейчас…
– Послушайте, мистер Кински, – вмешалась пилот, – когда прилетите в Живой Городок, обязательно прогуляйтесь и посмотрите на звезды. Это помогает принять решение. – Пилот повернулась и посмотрела на них глубокими ярко-синими глазами. – Кстати, – добавила она, – меня зовут Джесси.
Адмирал Кирк наблюдал из окна госпиталя за приближающейся грозой. Послышались раскаты грома. Небо разрезала молния, и на блестящую поверхность Плазы упали первые тяжелые капли.
Кирк очень плохо помнил, как покинул Вольт. Лишь чьи-то добрые руки, тревожные голоса, перешептывания – все, как в тумане. В последние дни он очень много спал, просыпаясь лишь для того, чтобы узнать новости и опять уснуть. «Энтерпрайз» был вне опасности, как и Земля, как и Федерация… мир.
А Гейгачиро Ногура не стал переводить его в Штаб, как грозился. «Почему, – недоумевал Кирк, – почему он так сделал? Я же сам пообещал… Никогда его не понять!»
Да, Ногура отменил приказ о переводе Кирка с корабля. Он по-прежнему остается адмиралом и действующим капитаном «Энтерпрайза». Его отпустили с крючка. Так почему же? Чтобы было время найти замену? Жест милосердия? Может быть и то, и другое, но кроме этого – короткий поводок. Кирк уже почувствовал его натяжение: теперь Ногура в любой момент может позвать его – и он пойдет. Никаких уловок, никакого обмана, никакого выхода – слово чести… Будь ты проклят, Гейгачиро…
Холодная, серая усталость намертво въелась в его плоть и кровь. «Переутомление», – говорили врачи. А вдруг он уже слишком… стар. И, возможно, Ногура прав. Потому что поводья натянуты, время не стоит на месте, и каждый рано или поздно стареет…
Кирк перелистал книгу, которую держал в руках. Он спал, когда ее оставили. Но потом ночная нянечка принесла адмиральскую форму для завтрашней церемонии и разговаривала так громко, что могла разбудить мертвого.
Новая форма. С медалями, лентами, золотыми эполетами и аксельбантами.
Но сегодня Кирку не хотелось ни о чем таком думать. Присев на стул, он открыл книгу. Завтра он найдет этого маленького братишку, но сегодня ему хотелось вновь перечитать ее, книгу о всегда юном Джиме Кирке, убегающем к морю. Сегодня ему хочется забыть о золотых аксельбантах и обещаниях.
Кирк читал книгу всю ночь под шум дождя и потрескивание древесных веток. И, должно быть, от мелкого шрифта защипали и заслезились глаза, на щеку упала влажная соленая капля. Может, это была лишь частичка грозы, бушующей за окном.
Саавик сидела спиной к Споку, и он какое-то время молча наблюдал за ней. Она смотрела на дождь, поливающий уже видимую Землю, и было совершенно непонятно, чувствует ли девушка его присутствие.
– Это было плохо продумано, – наконец, произнес Спок, – несомненно, у тебя просто не было времени… Ну а сейчас с твоей стороны очень кстати выразить сожаление о своих поступках.
Саавик повернулась к нему. Холодная и далекая. Если данная ситуация хоть сколько-нибудь волновала ее, то она неплохо это скрывала и выглядела спокойной, собранной, настоящей вулканкой. Спок нашел это почему-то неприятным для себя.
– Я сожалею о своих ошибках, – ровно произнесла она.
– В самом деле?
– Да. Я должна была вызвать корабль и сообщить, что вы без сознания. Вас подняли бы на борт. Я…
– И это все, в чем ты извиняешься? Ты нарушила приказ, напала на командира.
– Задание не требовало большой силы или специальных навыков. Спрашивать вашего разрешения не было смысла, так как вы все равно не дали бы его. Другого пути я не видела, так что все вполне логично.
– Законы Звездного Флота не признают такую логику!
– Но есть вещи важнее Звездного Флота. Сэр, вы бы не выжили.
– Это по-твоему.
– Но я была там.
– Понимаю. У тебя еще есть, что сказать?
– Да. Я не жалею о своем поступке. И если бы вновь возникла подобная ситуация, я сделала бы точно так же.
– Это не облегчает твое положение.
– Никакого особого положения у меня нет. Я приобрела больше, чем потеряла. И я никогда не смогу забыть то, чему вы меня учили. Зато теперь я знаю, что значит быть настоящим вулканцем. Я видела это. И ничего страшного, если мне это пока недоступно. Я буду пробовать, мистер Спок, снова и снова, каждую минуту своей жизни, – она перевела дыхание, – это все, что я хотела сказать.