Сюда, в глухие малозаселённые степи, низовья Днепра, Дона, Волги, далёкого от Москвы Урала, Кубани, Кумы, Терека, в лесные дебри и неприступные предгорья в вольницу подавались безземельные холопы, кабальные люди. Они собирались ватагами, ютились на побережье, по притокам Терека, уходящим в горы, по лесным предгорьям, и промышляли «чем Бог пошлёт». Страстно любили вольные казаки свободу, были дерзки, мало дорожили своей жизнью, предпочитая смерть рабству. И этим схожи были с горцами. Не многие из них умирали в постели, в глубокой старости – большая часть головы свои оставляла на поле брани.

После покорения Иваном Грозным Казани, а затем и Астрахани открылась с Руси широкая дорога на Кавказ. Здесь сходились интересы трёх держав: двух исламских – Османской империи и Персии, и православной Руси.

Постоянная военная опасность на южных рубежах беспокоила государя, и он нашёл способ, как уменьшить угрозу. Заинтересовав вольных людей своим покровительством, государь объединил своей властью часть их – создавались казачьи опорные пункты, появилось служилое казачество. А выгоды поселения здесь огромны: течение Терека обеспечивало сообщение с Каспийским морем и Волгой. Здесь проходила караванная дорога из Персии в Москву, пролегал торговый тракт в Грузию.

Подарив служилым казакам земли эти, но не тронув их право жить по воле казацкой своей, начальных людей меж себя выбирать – атаманов и других, судить во всех делах по обычаям своим, государь поручает им защищать южное порубежье, помогает – оружием, порохом, продовольствием. И честь отважным, гордым, свободным духом служилым казакам за это большая была!

Мы причалили к берегу, не доходя до казачьего городка с полверсты.

– А почему не к самой крепости? – удивился боярин.

– Ночевать ходить можешь в крепость, но остановиться лучше здесь.

Перечить боярин не стал. Во время плавания мы с ним почти не общались.

С носа скинули сходни, а слуги и стрельцы снесли на берег скарб и продукты. Боярин условился, что через неделю корабль привезёт провизию. Вскоре кораблик отчалил и отправился обратно.

От ворот Казачьей крепости к нам, нещадно пыля, направился конный разъезд.

– Кто такие? – грозно осведомился старший.

Боярин важно ответил:

– Дьяк служилый Поместного приказа Иван Коротков.

Боярин достал из-за отворота кафтана пергамент с сургучной печатью и показал старшему. Казак взял пергамент, покрутил беспомощно, видимо – читать не умел, вгляделся в печать. С виду документ серьёзный, печать на шнуре. Казак проникся к нему почтением и уже другим голосом спросил:

– А что же не в городок к нам, почто на берегу?

– То дело тайное! – Боярин важно поднял палец.

– Ежели помощь какая нужна будет – обращайтесь.

– Остановиться где найдётся?

– Как не быть – есть хата для гостей.

– А какая почище да получше?

– Она у нас одна, – заулыбался казак.

Конный разъезд ускакал к городку.

– Ну чего стоите? Ставьте шатёр! – прикрикнул боярин.

Стрельцы и слуги кинулись исполнять приказание.

Через полчаса на берегу уже стоял довольно большой шатёр, внутри которого слуги даже ковёр раскатали.

– Ну, лекарь, что дальше делать?

– Раздевайся донага, в воду полезем.

– Ты что, меня на посмешище выставить хочешь? – побагровел Иван.

– Не хочешь, чтобы тебя видели таким – прикажи охране цепью встать подальше, а слуг пока отошли в городок, на постоялый двор.

Попыхтел боярин, да куда деваться – за тридевять земель лечиться приехал.

Стрельцы встали поодаль полукругом, отвернувшись, слуги ушли в крепость.

Боярин разделся. Видок был ещё тот. Кожа бледная, давно не видевшая солнца, и вся в струпьях.

– И что теперь?

– Пойдём в море купаться.

– А лечиться?

Я засмеялся:

– Вот и начинается твоё лечение.

Раздевшись, я вошёл с боярином в воду. Берег был песчаный, довольно мелко.

Мы зашли по горло, поплескались немного. Вода в Каспии была не такая, как в Чёрном море, а более пресная – сказывалась близость впадающей недалеко Волги. Конечно, лучше было бы лечиться на Чёрном море или на том же Каспии, но значительно южнее. Однако на Чёрном море – крымские татары в Крыму и на северном побережье, на восточном – адыги, а на Каспии буквально в полусотне вёрст начинаются владения Персии. Так что выбора не было.

Вдоволь наплескавшись, мы вышли на берег и улеглись на песок – надо обсохнуть, позагорать. Пожарились на южном солнце и – снова в воду. Эх, пивка бы ещё сюда! Снова полежали, обсохли.

– Кушать пора, проголодался я, – заявил боярин.

– Не держу. Иди в крепость, поешь и возвращайся.

Боярин оделся и ушёл, сопровождаемый стрельцами и слугами. Я остался один на берегу, в шатре. Улёгся на ковёр, погрыз сухарей и вздремнул.

Боярин вернулся часа через два сытый и довольный. И вновь – купание и лежание под солнцем.