— А где находится компания?

— Где-то в Калифорнии.

— Значит, аппаратура производится американцами, Кэти.

— Но ведь не все же детали, — напомнила ему жена.

— Понимаешь, закон разрешает делать исключения для уникальных деталей, которые…

— Значит, это правительство устанавливает правила торговли?

— Да, — согласился Джек. — Послушай, ты сама говорила что их врачи…

— Я вовсе не утверждала, что они плохие специалисты, просто им следует более творчески подходить к методам лечения. Понимаешь, — добавила она, — таким же должен быть и подход правительства.

— Я сказал президенту, что принятие закона о реформе торговли не такая уж блестящая идея. Он ответил, что закон будет действовать в полном объёме только в течение нескольких месяцев.

— Поверю этому, лишь когда увижу собственными глазами.

— Никогда не видел ничего подобного.

— Но ваша страна изготавливала их тысячами, — возразил руководитель отдела по связям с общественностью.

— Это верно, — согласился Клерк, — однако на заводы никого не пускали, даже советских журналистов.

Чавез вёл съёмку и занимался этим весьма убедительно, без улыбки заметил Джон Кларк. Динг шмыгал между рабочими в белых комбинезонах и защитных шлемах, поворачивался, наклонялся, садился на пол, то и дело поднося к лицу свой «Никон», меняя кассеты каждые несколько минут, и уже заснял на сотнях кадров процесс сборки ракет-носителей. Это были ракеты СС-19, в этом можно было не сомневаться. Кларк знал спецификации ракет и видел в Лэнгли достаточно фотографий, чтобы опознать их с первого взгляда, и даже сумел сразу обратить внимание на некоторые изменения в конструкции. Русские ракеты были обычно окрашены в зелёный цвет. Все, созданное в Советском Союзе для военных целей, носило маскировочную окраску, даже ракеты в транспортных контейнерах, установленные в бетонных пусковых шахтах, походили на гороховый суп, в цвет которого русские так любили красить свои танки. Но не эти ракеты. Краска означает дополнительный вес, и потому нет никакого смысла тратить лишнее топливо, чтобы разгонять несколько килограммов краски до орбитальной скорости. Корпуса этих ракет сверкали ярким блеском стали. Фитинги и разъёмы казались намного совершеннее, чем Кларк ожидал бы увидеть на советском ракетном заводе.

— Вы внесли модификации в первоначальную конструкцию?

— Совершенно верно. — Руководитель отдела по связям с общественностью улыбнулся. — Основная конструкция ракеты превосходна. Она произвела большое впечатление на наших инженеров, но у нас иные стандарты и более качественные материалы. Вы очень наблюдательны, мистер Клерк. Не так давно здесь был американский инженер из НАСА, и он тоже обратил на это внимание. — Японец сделал короткую паузу, вглядываясь в лицо «журналиста». — Между прочим, разве Клерк — русская фамилия?

— Нет, не русская, — ответил Кларк, продолжая вести записи в блокноте. — Мой дед был английским коммунистом с фамилией Кларк. В двадцатые годы он приехал в Россию, чтобы помочь строить коммунизм. — По его лицу пробежала смущённая улыбка. — Думаю, его постигло разочарование, уж не знаю, где он работал.

— А ваш коллега?

— Чеков? Он из Крыма. Правда, в нём заметна татарская кровь? Итак, сколько таких ракет вы уже собрали?

Чавез стоял на подмостках у верхней части ракеты в самом конце сборочной линии. Кое-кто из рабочих поглядывали на него с раздражением, и Динг сделал вывод, что успешно играет роль всюду сующего нос фотографа, от которого одни неприятности. В остальном его работа была простой. Сборочный цех завода был ярко освещён, чтобы облегчить рабочим выполнение операций, и, хотя он пользовался для вида экспонометром, вспышка вообще-то и не требовалась. «Никон» F20 был великолепной камерой. Чавез сменил кассету. Он пользовался цветной позитивной плёнкой ASA-64 фирмы «Фуджи» — у неё, как ему сообщили, лучше цветовое наполнение, что бы это ни значило, подумал Динг.

Через некоторое время мистер К. пожал руку представителю завода, и они направились к выходу. Чавез-Чеков снял с камеры объектив и спрятал съёмочное оборудование в сумку. После дружеских улыбок и поклонов «русские журналисты» сели в машину. Динг вставил компакт-диск в проигрыватель и увеличил громкость. Вести разговор стало труднее, но Джон всегда требовал соблюдения правил. Он, разумеется, был прав. Никогда не знаешь, установил ли кто-то аппаратуру прослушивания в твой арендованный автомобиль. Чавез наклонился вправо, чтобы не кричать.

— Джон, неужели все так просто?

Кларк удержался от улыбки. Несколькими часами раньше он установил контакт с ещё одним агентом сети «Чертополох», и тот настоял, чтобы его гости осмотрели сборочный цех завода.

— Видишь ли, мне приходилось бывать в России ещё в то время, когда для этого требовалось нечто большее, чем паспорт и кредитная карточка «Америкэн экспресс».

— Чем ты занимался?

— Главным образом помогал людям выбраться за рубеж. Иногда собирал сведения из «почтовых ящиков». Пару раз устанавливал хитроумные приборы. Можешь представить себе, какой одинокой и пугающей была такая работа. — Кларк покачал головой. Только его жена знала, что ему приходилось теперь пользоваться краской, чтобы скрыть седину. — Так вот, знаешь, сколько усилий потребовалось бы, чтобы попасть в этот… Плесецк, по-моему, где находится ОКБ Челомея, занятое конструированием таких ракет?

— Они действительно хотели, чтобы мы увидели эти ракеты.

— Уж в этом можно не сомневаться, — согласился Кларк.

— А что мне делать с заснятыми плёнками?

Джон едва не посоветовал Дингу просто выбросить их, но плёнки представляли собой информацию, а пребывание в Японии оплачивалось управлением, которое послало их сюда. Для прикрытия ему придётся написать очерк о посещении завода по сборке ракет-носителей и послать в «Интерфакс» — интересно, опубликуют ли его в Москве. А ведь это было бы забавно, правда? — подумал он, покачав головой. Вообще-то сейчас они просто убивали время, выжидая, когда поступит указание и выдастся возможность встретиться с Кимберли Нортон. Плёнки и отчёт о посещении завода, решил Кларк, придётся передать в посольство, их перешлют в Вашингтон дипломатической почтой. По крайней мере для Динга это хорошая практика, да и для меня тоже, признался он.