– Я пока что еще не политик, – раздраженно ответил Уорс.

– Но станешь им, – сухо произнесла она, – как только заявишь о своем участии в выборах.

– Насчет этого я еще не решил.

– Похоже, тебе нравится действовать мне наперекор.

– Мама, если ты собираешься читать мне нотации, наш разговор окончен.

– Ты не посмеешь бросить трубку. – В ее голосе слышалась досада.

Несмотря на то что Ева Кавано была такой же высокой и худой, как он, это нисколько не умаляло ее привлекательности. Яркая блондинка с черными глазами, она знала толк в моде и следила за собой. Но когда была не в духе, как сейчас, ее приятные черты становились резкими и отталкивающими.

– Завтра около восьми я встречусь с вами у Лив. Вот тогда мы и поговорим о политике, хорошо?

– Я звоню совсем не поэтому.

Что-то в голосе матери подсказывало ему, что их дальнейший разговор ему не понравится, и ее следующие слова подтвердили это.

– Почему ты ничего мне не сказал?

– О чем? – недоуменно спросил Уорс.

– О возвращении Молли Бэйли.

В таком маленьком городке, как Скай, сплетни распространялись с удивительной быстротой.

– Потому что это не имеет значения.

– Как ты можешь так говорить? – повысила голос Ева.

– Потому что это так. Она приехала, чтобы заботиться о своей больной матери.

– Я это знаю.

– Тогда в чем проблема?

– В том, что она живет в твоем доме.

– Мама, я не хочу это обсуждать.

Но Ева, казалось, ничего не слышала.

– Ей вполне подошел бы мотель.

Хотя Уорс не собирался защищать Молли, слова матери вывели его из себя. Он решил закончить разговор, прежде чем скажет что-нибудь, о чем потом пожалеет.

– До свидания, мама. Увидимся завтра вечером.

– Уорс Кавано, ты не можешь положить…

– Еще как могу и сделаю это прямо сейчас. – С этими словами Уорс отключился, чтобы больше не слышать сердитый голос матери.

Ох уж эти женщины!

На сегодня их с него достаточно. Сейчас ему бы точно не повредил глоток чего-нибудь крепкого. Он уже собирался идти, обратно в комнату, как вдруг увидел Молли, пересекающую лужайку. Она была одна. На ней были джинсы, облегающие упругие ягодицы. Он не мог отвести взгляд от ее плавно покачивающихся бедер. Затем она слегка повернулась, и он увидел ее пышную грудь, выступающую под тонкой тканью зеленого свитера.

Казалось, он целую вечность пожирал ее фигуру глазами, чувствуя, что его джинсы вот-вот лопнут по швам. Даже когда он перевел взгляд на лицо, это не помогло.

Молли была так прекрасна на фоне падающей осенней листвы, что у него перехватило дыхание.

В этот момент она повернулась и посмотрела на него. Их взгляды встретились, и некоторое время они глядели друг на друга. Затем, мысленно обругав себя, Уорс повернулся на каблуках и, дрожа от желания, вернулся в комнату.

Ей повезло, что Уорс отвернулся первым. По какой-то причине Молли не могла оторвать от него взгляд, хотя он стоял в нескольких ярдах от нее. Она была словно зачарована им, пусть даже чувствовала его враждебность.

К счастью, он ушел, и чары развеялись. Но Молли не могла сдвинуться с места. Тело не слушалось, мысли кружились в беспорядке, подобно листьям на ветру. Ты сошла с ума, сказала себе молодая женщина, направляясь в дом. Несмотря на то что солнце еще не село, уже заметно похолодало. Когда Молли закрывала стеклянную створчатую дверь, она вся дрожала, но вовсе не из-за холода. Опустившись на ближайший стул, она, радуясь своему уединению, несколько раз глубоко вдохнула, чтобы унять бешеный стук сердца. Трент сейчас находился с бабушкой. Он забрался в постель к Максин и внимательно слушал сказку, которую она ему читала.

Прежде чем выйти из спальни матери, Молли немного постояла у двери и понаблюдала за ними. Эта мирная картина наполнила ее душу умиротворением. Она правильно поступила, приехав сюда несмотря ни на что. Ее мать нуждалась в ней и своем внуке, с которым наконец-то сможет познакомиться поближе. До сих пор у Трента и Максин не было возможности установить близкие отношения, которые обычно связывают бабушек и внуков.

Но это не смогло надолго ее отвлечь от мыслей о Уорсе. Войдя к себе в комнату, Молли обнаружила, что по-прежнему дрожит. Тогда, чтобы отвлечься, она попыталась сконцентрироваться на окружающей обстановке. Ее взгляд задержался на большой кровати с пологом и ярким покрывалом ручной работы – настоящим произведением искусства. В противоположной части комнаты стояли письменный стол и стул. Бесспорно, она смогла бы долгое время чувствовать себя комфортно в подобной обстановке.

Если бы не Уорс.

Внезапно ее глаза наполнились слезами. Стиснув руки в кулаки, Молли сказала себе, что не позволит эмоциям вновь ею завладеть. Иначе ей не пережить эти несколько недель. Но это будет нелегко, судя по тому, что у нее и сейчас перед глазами стоял образ Уорса. Его нельзя было назвать красивым в привычном смысле слова, но он был чертовски сексуален. Благодаря верховой езде и клеймению скота – двум вещам, которые он любил больше всего на свете, – его мышцы всегда оставались в тонусе. Правда, она заметила, что в его выгоревших на солнце светло-каштановых волосах появились серебристые пряди и черты лица стали резче.