Телепатические способности настолько обострялись, что он, уже помимо своей воли, ощущал внутренний ритм окружающей природы. Глядя на дерево, ему ничего не стоило представить себе все процессы, протекающие от самого слабого корневого отростка, ушедшего глубоко в землю, до испепеляемых солнцем листьев кроны.

Ничто не проникало извне в сознание Найла свободно, просто так. Он не мог себе позволить роскошь расслабиться, и в нем всегда бодрствовала инстинктивная холодная сдержанность по отношению к приходящей с разных сторон информации.

В какой-то степени он становился жертвой собственных способностей, потому что стал болезненно обостренно чувствовать все, что творилось кругом. Мечты и воспоминания, надежды и переживания, все мысли чужих людей обволакивали его комком сплошного месива. Радость и зависть, тщеславие и любовь, похоть и нежность, праведность и порок… все это постоянно окружало, стискивало пульсирующим кольцом и давило тяжело, как душный предгрозовой воздух.

Особенно тяжело ему было в последние дни. Бесконечные несчастья, сваливавшиеся на головы горожан, витали в воздухе тяжелым полотном переживаний. Найл и так испытывал невероятные душевные терзания, укоряя себя в гибели Гезлы с мальчишками, а вдобавок к этому он каждой нервной клеткой ощущал и горестные переживания пострадавших.

Борьба с подземными крысами отняла у него невероятное количество душевной энергии, но она определенным образом и помогла ему пережить первые дни после извержения вулкана. Он почти не спал в те дни, испепеляя жнецом стаю кровожадных людоедов, жил тогда на пределе своих возможностей, но эта немыслимая нагрузка смягчила на первое время саднящую боль утраты.

Единственным местом, где он по-прежнему мог побыть наедине с самим собой, оставалась Белая башня. Только там можно было отключиться и не следить за сознанием, чтобы случайно не впустить внутрь себя что-нибудь неприятное или даже враждебное.

Серебристые стены, вздымающиеся над Паучьим городом среди огромного скопища потрескавшихся закопченных небоскребов, воспринимались как избавление от тяжкого бремени избранника Богини Дельты и главы Совета Свободных.

… Попадая внутрь Белой башни, сияющей голубоватым отблеском в центре старых пыльных кварталов, каждый раз оставалось только гадать, куда может забросить компьютерный выбор. Капсула времени, гигантский кремниевый мозг, впитала в себя весь опыт прошлых поколений людей и обладала достаточным запасом разных моделей, чтобы постоянно извлекать из недр памяти нечто новое.

Трехмерные изображения здесь существовали не статично. Виртуальные образы воплощались в реальной хронологической пульсации и становились уже четырехмерными, потому что к трем основным пространственным параметрам присоединялось еще одно важное понятие, именуемое временем. Время и делало мир Белой башни четырехмерным.

Когда Найл впервые оказался здесь, то неожиданно вместо угрюмой площади паучьего городища очутился на отлогом песчаном берегу.

На следующий день так же легко удалось переместиться в уютные галереи средневековой Флоренции.

Первые путешествия сразу ошеломили, но, как оказалось, это было лишь начало. Потом в пестром калейдоскопе четырехмерных иллюзий завертелись самые красивые виды той, старой Земли, существовавшей давным-давно, до великой катастрофы.

Перед его глазами возникала и захватывающая дух панорама заснеженных горных вершин Гималаев и бескрайние слепящие равнины Южного полюса, огнедышащее чрево Везувия в пик самого сильного извержения и низвергающиеся водные лавины Ниагары, яростное буйство которых пришлось преодолевать на утлой лодчонке. Чего только он не пережил здесь…

Поэтому в этот вечер, приближаясь к неприступным стенам, он мысленно перебирал разные варианты и старался предугадать, на каком выборе сегодня остановится прихотливый жребий.

Полупрозрачный столп, не имеющий ни окон, ни дверей, казался цельной конструкцией, изготовленной из непроницаемого материала. По сути дела, стены являлись мощным силовым полем, оно лишь визуально напоминало некий сплошной твердый материал из-за своей способности отражать световые лучи.

Любую твердую материю при соприкосновении границы поля отталкивали от себя, как отталкиваются друг от друга два одноименных магнитных полюса.

Открывалась капсула только на телепатическом принципе.

Если сознание человека, настроенное на определенную волну, совпадало с внутренними ритмами защиты, стены пропускали его, превращаясь в нечто, напоминающее полосу густого дыма.

Ментальный замок Белой башни легко отомкнулся, и Найл вместе с Хуссу прошел через неприступные стены легко, как сквозь туман.

В этот раз они оказались на берегу живописной морской бухты.

Все вокруг преобразилось,- сырой, слякотный городской вечер остался в прошлом, обернувшись погожим солнечным утром.