Расправа вышла короткой и свирепой. Через передающиеся ему зрительные образы было видно, как пустынник повалил обезумевшего от ужаса парня на пол и сжал тщедушное горло жесткими щетинистыми лапами.

Меньше чем за полминуты Хуссу опутал этого подонка с головы до ног клейкими шелковистыми нитями. После чего спрятал ото всех огромный длинный кокон, надежно прикрепив конец паутины к креплению рамы и вывесив вниз головой с наружной части небоскреба.

Пустынник легко отворил дверь и из комнаты попал в безлюдный коридор, чтобы, повинуясь сигналам, двинуться в сторону хозяина. Зрение Хуссу давало возможность панорамного обзора, и Найлу было хорошо видно, что со всех сторон длинная галерея абсолютно пуста. Неожиданно из-за поворота навстречу вынырнули хорошо знакомые люди.

Двое негров, тащивших Найла в кабину воздушного катамарана, судя по всему, служили тут еще и охранниками, потому что были одеты в одинаковую зеленую форму.

Бритоголовые чернокожие крепыши в первое мгновение настолько опешили, увидев надвигающегося на них огромного паука, что лишились дара речи, а толстяк даже выронил из рук пластиковый красный поднос с какой-то снедью. Судя по всему, они несли еду в комнату, где сидел их главарь, потому что поднос был весь завален прозрачными бутылками и пакетами из блестящей серебристой фольги.

Услышать то, что происходило в коридоре, Найл никак не мог. Хуссу ничего не слышал, как и все пауки. Природа наделила их совершенно уникальным зрением, но, словно взамен, сделала абсолютно глухими.

Поэтому Найл через телепатическую связь только видел паучьим зрением, как пустынник мгновенно настиг и схватил побежавших от него по коридору негров. Один из них развернулся и от отчаяния успел только один раз ударить кулаком паука.

С содроганием Найл увидел, что удар пришелся по центральному глазу, одному из самых важных. Ему тут же передалась вспышка боли, пронзившая Хуссу, и всплеск его ярости. Пустынник свирепо обхватил чернокожего мохнатыми лапами, потянул за собой и с сокрушительной силой врезал головой об угол, словно лоб охранника был тараном, каким в древности сокрушали могучие крепостные ворота. Бритый череп раскололся надвое, оставив на серой бетонной стене темное кровавое пятно с густыми подтеками.

Охранник мгновенно обмяк и повалился на пол. Найл увидел, что толстяк, с ужасом наблюдавший за расправой над своим товарищем, попытался скрыться, но безуспешно, хотя ему и повезло больше всех остальных.

Хуссу оставил его в живых и только припрятал в какой-то кладовке, туго обмотав рот, руки и ноги клейкой шелковистой нитью.

Массивная металлическая дверь комнаты Найла оставалась открыта: в этом безжалостном царстве не привыкли к присутствию чужих, поэтому замки не запирались.

Труднее всего было с черными шарами, сковывавшими руки и ноги, но чуткие лапы Хуссу, повинуясь командам хозяина, обнаружили с нижней стороны каждой сферы вертикальные штыри, служившие защелками. Пустыннику пришлось присесть и вперить центральные глаза в замки шаров, чтобы Найл смог разглядеть их конструкцию и новыми импульсами направлять действия паука. Потребовалось снять только два шара с правой руки, чтобы Найл обрел относительную свободу.

Его пальцы, лучше приспособленные для такой работы, быстро справились с зажимами на левой руке, а там дошла очередь и до ног.

Сердце возбужденно забилось, когда он, почувствовав наконец под ногами твердую почву, стремительно подбежал к низкому стеклянному столику и дрожащими от слабости руками первым делом схватил метальный рефлектор. Как знать, если бы отражатель мысли висел у него на груди во время беседы с господином Хирургом, может и удалось бы хоть как-то повлиять на его замороженное сознание.

Но времени размышлять об этом не было. С легким шелестом вакуумный костюм сначала сложился, повинуясь команде, а потом снова раскрылся, обтянув непробиваемой тканью тело Найла. С этого момента уверенность настолько вернулась к нему, что каждый свой шаг он стал видеть на несколько секунд раньше, чем его требовалось сделать. Движения были точными и четкими, словно он не один раз уже спасался в подобной ситуации.

Прежде всего интуиция бросила Найла к выходу, и он сразу обнаружил запор, наглухо закрывающий дверь изнутри. Затем нужно было только разобраться с окном, а конкретный план бегства у него уже четко сформировался в сознании.

Когда с помощью зрения Хуссу он осматривал округу, то оказалось, что совсем недалеко возвышается колоссальный столп небоскреба Торвальда Стиига…

Оставалось только спуститься на улицу и пройти несколько кварталов.

Проверив надежность запора и для верности толкнув дверь плечом, он развернулся и двинулся в сторону окна. В это время бесшумно открылась белоснежная панель, и из вертикального колодца, вмурованного в бетон стены, забавно перекатываясь, вылез смешной Бартон.

Темные выпуклые глаза вспыхнули, и зеленые лучи уткнулись в пустое кресло.

Найлу показалось, что гримаса изумления появилась на умилительной мордочке педантичного убийцы. «Глаза» Бартона передвинулись, и Найл попал в поле их зрения.

Вспыхнули и мигнули красные лампочки, опоясывающие «спину», и робот неумолимо двинулся к своему «подопечному», на ходу раскладывая манипуляторы с молибденовыми ножами.

От ярости все потемнело в глазах Найла. Ему показалось, что острейшие лезвия еще хранят на себе следы человеческой крови. Повинуясь его гневному импульсу, Хуссу сбил кибернетического красавца с ног, легко уклоняясь от сверкающих лезвий, схватил за тонкие стальные лапы и с такой силой швырнул в кафельную стену, брызнувшую во все стороны белоснежными осколками, что Бартон разлетелся на части. Только передний сегмент «головы» остался в относительной сохранности, но и изумрудные глаза, недоуменно вспыхнув несколько раз, вскоре потухли.