Всю субботу проревела. Телефоны, городской и мобильный, отключила и лежала. То вниз лицом в подушку ревела. То лицом в потолок, тоже ревела.

Так жалко себя. Так жалко, а что сделаешь?

Такое чувство у Натахи было только в детстве, в семь, что ли, лет, когда она представляла себе, как умрет. И все ее тогда станут жалеть. А потом как-то не было у нее ничего такого – жалостного.

Мать когда умерла? Ну да, Натаха в восьмом классе училась. Ну, плакала, конечно. Все-таки мать. Видно, недолгая жизнь фамилии Кораблевых по женской линии прописана. Мать-то вот хоть ребенка родила. А Натаха и этого не смогла.

Утром встала, включила радио «Эхо Москвы». За хлебом наружу, что ли, вылезти? По радио сказали, что у православных христиан нынче праздник.

Конец Петрова поста.

Мать-то всегда в церковь ходила, свечку ставила. А толку? И сама померла, и дочь единственную не уберегла, и дочь лет через семь помрет.

Но решила все же в церковь сходить. В храм вошла уже к середине проповеди. Батюшка такой молодой, такой совсем не похожий на тех, что в кино показывают. Сними с него рясу да одень в цивильное и модное – с таким и в дискотеку запросто!

Однако прислушалась. Батюшка стоял на амвоне, держа в руках большой серебряный крест, и говорил простым русским языком, а не нараспев по церковно-славянски, как Натаха видела по телевизору. Рассказывал про истинных христиан, про простых людей, про то, что в последние годы в нашей стране творится, про искушение деньгами и жизнью роскошной и безбедной… Натаха слушала, затаив дыхание.

Потом, когда батюшка кончил проповедь и еще раз поздравил всех с праздником, все стали подходить и целовать крест. Решила и Натаха подойти. Но внезапно подумала: а не передастся ли ее ВИЧ-инфекция тем, кто вслед за ней будет крест лобызать? И из очереди вышла.

– Ты на мне женишься? – спросила Агаша.

– Зачем? – спросил Дюрыгин.

– Чтобы вместе жить, потому что вместе веселее, – ответила Агаша.

– А что, надо обязательно жениться, чтобы вместе жить? – спросил Дюрыгин.

– Поженившись, лучше получается, а потом мы могли бы нашу свадьбу в нашем шоу показать. Представляешь, свадьба ведущей и продюсера?

– Да ну тебя!

– И я молодая, красивая, где ты лучше найдешь?

– Это точно.

– И зарабатываю много. Иной раз больше тебя.

– Это истинный факт, особенно когда тебя для рекламы зубной пасты сняли.

– И рекламы йогурта!

– Меня на рекламу сниматься не приглашают…

– Потому что ты старый и некрасивый.

– Так что же ты тогда за меня замуж просишься? Ты найдешь и помоложе, с твоими деньгами, твоей славой и красотой, все мужчины в Москве твои.

– А мне и предлагали!

– Кто?

– А Массарский из спонсорской группы канала.

– Игорь, что ли?

– Да, Игорь.

– Так он же с Ирмой… Постой-постой, он что с ней, разошелся, что ли?

– Валера, ты отстал от жизни, Массарский с Ирмой больше не живет, он ко мне клинья тут так подбивал, я едва отбилась…

– Агата, я ревнивый, ты мне про это не говорила!

– Он меня к себе в Жуковку звал.

– Ты мне ни-че-го не говорила!

– А ты мне кто? Муж? Вот женись, тогда буду отчет давать, кто меня куда приглашает.

– Ладно, на Новый год решим…

– Жениться или нет?

– Ну, вроде типа того.

– Смотри, до Нового года далеко, увезут меня, украдут меня…

И оба понимали, что лгут.

И оба понимали в то же время, что эта ложь и есть их теперешняя истинная жизнь, которая называется словом «телевидение».

Истинная любовь в этой гламурной останкинской тусовке – только к себе. К своему рейтингу. К своей позиции в параде популярности звезд.

А любимый?

А избранник?

А сожитель?

А муж?

А это – как платья или авто. Вышел из моды, перестал быть лакированным и богатым – в корзину. В тренд-продажу.

И в этом честность жизни.

Они оба это понимали.

А если понимаешь, то зачем говорить об этом вслух?

Особенно когда голливудские правила приличия предписывают всегда улыбаться партнеру в глаза.

Натахе непреодолимо захотелось встретиться с этим молодым священником.

На неделе снова зашла в церковь. Подошла к свешнице, спросила:

– Где тот батюшка, что в воскресный день проповедь читал?

– Отец Николай? – переспросила свешница. – Он в шесть часов на вечерней службе будет.