В глазах Пибоди сверкнуло торжество, когда я упал, и он резко сказал:

— Конец близок! — сковав Стражей на месте, как он делал это прежде.

Он схватил ключ с кожаного шнурка, висевшего на шее одного из Стражей, открыл ворота, а затем повернулся с кинжалом в руке и полоснул им вдоль бедра девушки, которая ударила в меня. Она вскрикнула и из ее ноги фонтаном брызнула кровь, пульсируя в ритм сердцу, — верный знак того, что была перерезана артерия.

Я поднялся на ноги и швырнул в Пибоди заряд первичной силы, но он защитился от него так же, как и от огненного шара, выпрыгнув в ворота, и рванул руками воздух, открывая проход между этим миром и Небывальщиной.

Он прыгнул в него.

— Сукин сын! — прорычал я.

Никто из Стражей не двигался, даже раненая девушка. Если ей не оказать помощь, она умрет от потери крови в считанные минуты.

— Черт! — выругался я. — Черт, черт, черт!

Я бросился к девушке, вытаскивая из джинсов ремень и молясь, чтобы рана не оказалась слишком глубокой для того, чтобы жгут принес пользу.

Раздались шаги, и появилась Анастасия Люччио с пистолетом в здоровой руке и белым от боли лицом. Она скользнула ко мне, тяжело дыша, положила оружие на пол и сказала:

— Я займусь ей. Иди!

По другую сторону ворот Путь начал закрываться.

Я поднялся и рванул к нему, прыгнув вперед. Вспыхнул свет, и каменный тоннель вокруг меня внезапно сменился лесом с вековыми деревьями, сильно пахнувшими плесенью и стоячей водой. Пибоди стоял прямо перед Путем, пытаясь закрыть его, и я ударил его словно блокирующий подзащитник, прежде чем он смог закончить работу. Он опрокинулся назад, и мы сильно ударились о землю.

Оглушенные ударом, мы полсекунды не шевелились, а затем Пибоди перекатился, и я краем взгляда уловил блеск окровавленного кинжала.

Он занес острие над моим горлом, но я поймал оружие на пути. Он перерезал мне руку. Я схватился за его запястье другой рукой, и он перекатился, нависнув надо мной и сжимая кинжал обеими руками, давя на мою руку всем своим весом. Капли моей собственной крови упали мне на лицо, когда он медленно приближал острие к моему глазу.

Я пытался сбросить его с себя, но он оказался сильнее, чем выглядел, и было ясно, что у него больше опыта в ближнем бое, чем у меня. Я ударил его раненой рукой, но он не обратил на это внимания.

Я чувствовал, как мой трицепс сдает и видел, как приближается кончик ножа. Слабым местом была рука, и он знал это. Он приложил больше усилий в атаку, и кончик кинжала внезапно обжег нижнее веко.

Затем раздался грохот, и Пибоди осел. Я от ошеломления не двигался мгновение, а потом поднял взгляд.

Морган лежал на земле прямо внутри все еще открытого Пути, пистолет Люччио дымился в его руках, а раненая нога была мокрой от алой крови.

Как он смог бежать, учитывая его рану, я понятия не имел. Даже с обезболивающим она должна чудовищно болеть. Он холодным взглядом уставился на тело Пибоди. Затем его рука задрожала, и он уронил пистолет на землю.

Со стоном он опустился вслед за пистолетом.

Я подошел к нему тяжело дыша.

— Морган.

Я перевернул его и взглянул на рану. Она намокла от крови, но сильного кровотечения не было. Его лицо было белым. Губы казались серыми.

Он спокойно открыл глаза.

— Пришил его.

— Да, — сказал я. — Ты его пришил.

Он слегка улыбнулся.

— Это уже второй раз, когда я спасаю твой зад от огня.

Я выдавил смешок.

— Знаю.

— Они обвинят меня, — сказал он тихо. — От Пибоди не последовало признания вины, а я с политической точки зрения лучший кандидат. Пусть они навесят это на меня. Не борись с этим. Я хочу этого.

Я уставился на него.

— Почему?

Он покачал головой, широко улыбаясь.

Я долго смотрел на него, а затем понял. Морган лгал мне с самого начала.

— Потому что ты знал, кто убил ЛаФортиера. Она была там, когда ты очнулся в его покоях. Ты видел, кто это сделал. И ты хотел защитить ее.

— Анастасия этого не делала, — сказал Морган настойчивым низким голосом. — Она была оружием в чужих руках. Она даже не знала, что ее использовали. — Он пожал плечами. — Если подумать — она в этом юном теле, которое снова сделало ее разум уязвимым влиянию.

— Что произошло? — спросил я.

— Когда я очнулся, ЛаФортиер был мертв, а у нее в руках был нож. Я взял его у нее, скрыл ее под завесой, и вытолкал за дверь, — сказал Морган. — У меня не было времени, чтобы убраться нам обоим.

— И ты взял вину на себя, думая, что в дальнейшим разберешься с этим. Но ты понял, что система слишком хороша, чтобы кто-нибудь поверил в то, что ты пытался им рассказать. — Я покачал головой. Моргану была до лампочки собственная жизнь. Он сбежал, когда понял, что Анастасия все еще в опасности, и что он не способен обнаружить настоящего предателя в одиночку.