Туда, ко входу, Серпиана принесла Дику обед. Она выглядела довольной, порозовевшей, глаза сверкали, и в голову молодого рыцаря закралось подозрение, что вечером слуги не досчитаются какого-нибудь козленка или барашка, предназначенного для стола знатного сеньора или одного из королей. Но ничего не мог сказать своей невесте — вокруг крутились слуги, а у них, как известно, самый острый слух.

Похлебка оказалась такой вкусной, что Дик даже вылизал миску. Он мог поспорить на что угодно — готовил ее не войсковой повар, а сама Серпиана, причем из свежего мяса, а не из солонины.

Ричард проснулся ближе к вечеру, когда солнце налилось закатным агатовым багрянцем и жара сменилась приятным, ласкающим теплом, а бриз стал пахнуть влагой. Только проснувшись, государь потребовал еды, вина и графа Герефорда.

— Да, ваше величество? — Дик, согнувшись, чтоб не запутаться головой в пологе, шагнул в полутьму шатра.

Ричард, сидящий на постели, сердито громыхал полупустым кувшином с сильно разведенным водой кипрским мавроном. Он покосился на вошедшего рыцаря так, словно именно он был во всем виноват.

— Садись... Где, черт побери, шляется этот болван? Я послал его за ужином.

— Поискать, ваше величество?

— Прекрати, Уэбо, мы не в тронном зале. Говори честно, это же ты меня вылечил?

— Я и лекарь, государь.

— Я же его прогнал! Я тебе велел меня лечить! Этот болван-цирюльник только кровопускания делать умеет. Довольно с меня кровопусканий.

— Государь, я не умею зашивать и перевязывать раны так, как это умеет делать он.

— Ну ладно... Так, ты меня вылечил, а теперь вот что... — Ричард поморщился, потрогал плотную повязку на плече у самой шеи. — Сделай-ка так, чтоб она не чесалась.

Дик едва удержался от смеха. Сохранить серьезное выражение лица было еще сложнее, но он и с этим справился.

— Государь, рана чешется оттого, что затягивается.

— Я прекрасно это знаю. И что?

— Я не могу сделать так, чтобы она не затягивалась.

Король Английский глотнул еще немного вина из кувшина и поморщился.

— Какое пойло... Так, Уэбо, теперь тебя больше никогда не будут ставить на какой-либо фланг. Ты должен быть всегда рядом со мной. Об этом у нас был разговор, не так ли?

— Да, ваше величество.

— Я дал тебе титул. Потом, когда вернемся в Англию, я отдам тебе и земли. Это богатые земли, хорошее графство. Если ты будешь верен мне, я тебя возвеличу. Если предашь, пожалеешь.

— Не предам.

Ричард испытующе посмотрел на него. Немного помолчал.

— У меня дурные предчувствия, — неохотно сказал он. — Поставишь свою палатку поблизости от моего шатра, разрешаю и приказываю, и опять будешь моим телохранителем. Я сперва злился на Монтгомери, сам понимаешь: ну к чему телохранители такому крепкому рыцарю, как я? А теперь думаю, что, если телохранитель так замечательно залечивает раны, он — полезный слуга и его надо держать при себе. — Плантагенет расхохотался, толкнул собеседника в плечо, и Дик тоже улыбнулся — слегка, чуть снисходительно. — Только вот что, не торчи возле меня постоянно. Разве что в бою и... Короче, когда я позову тебя.

— Да, государь.

— Иди отдыхай.

Граф Герефорд поклонился.

Снаружи ровное, любезное выражение стерлось с его лица, и Дик с досадой фыркнул. Ну конечно, у короля предчувствия, а он теперь собирай вещи, перетаскивай палатку, все сумки, доспехи, коня опять же... И, кроме того, этот короткий разговор с Далханом не выходил у рыцаря-мага из головы. Новая напасть. Если он смог пообщаться с предполагаемой жертвой таким вот необычным образом, значит, сможет добиться личной встречи.

Впрочем, чего же ты ждал, думал Дик, когда лез покорять кипрский источник? Знал же, что в окружении такой мощной энергии тебя кто угодно разглядит. Тем более тот, кто специально ищет. Знал — но решился. Покорил источник. Молодец! Теперь расхлебывай.

Дик опустил глаза и пнул камешек, валявшийся у него под ногами. Если Далхан вышел на него, значит, надо немедленно отправляться к Иерусалиму, к таинственному месту, где положена магическая печать. Печать необходимо снять, теперь Дик уже не сомневался в этом. Теперь это нужно не только кучке вымирающих друидов или прячущимся неизвестно где магам, но и самому Уэбо. Он, как и предсказывал старый Гвальхир, и сам прекрасно понимает, почему должен отправляться неизвестно куда и снимать какую-то печать.

Правильно, как же он будет без магии, ведь он уже привык к ее постоянному присутствию вокруг него. Он привык к мысли, что в любой момент может окружить себя непроницаемой для оружия стеной, может исцелить любую рану, может переместиться с места на место... Может? Рыцарь-маг кинул испытующий взгляд на свое запястье, и на смуглой коже, только что невидимый, появился узкий серебряный браслет с друидическими символами. Драгоценный металл сверкнул, как лунный диск. Да, может.

И остаться без всего этого? Нет. Уже немыслимо. Вкусившему власти, силы, необычных возможностей уже не оторваться от упоительной чаши.