Она так и не узнала точно, почему Дэйв Бродер внезапно изменил мнение. Но почему-то винила во всем себя.

— Если бы я поехала за ним… Если бы я ему звонила, ведь он предлагал свой телефон… А я, дура, подумала, что все равно по-английски не шпарю…

— Успокойся, может быть, он просто блондинок предпочитает, — как могла, утешала ее я.

И в ответ слышала:

— Ах, если бы я перекрасилась тогда в блондинку!..

Я сто лет не была на нормальном свидании. У моих арбатских приятелей цинично-лаконичное отношение к любви. Я никогда не была против идентификации секса как эквивалента любви. Как сути любви, как ее сердцевины.

Я была свойской девчонкой, выступающей против рюшечно-бантичного камуфляжа. Реанимированные ушлыми цветочницами розочки на подгнивших стебельках, столик в милом заведении, не располагающем к обжорству, губительному для кошелька и сексуального влечения. Пара бокалов сливового вина, треп ни о чем, под столом задеваешь носком туфли его колено… Ах какие у тебя красивые кисти рук, ах какие у тебя понимающие глаза!

В гардеробе, помогая тебе надеть пальто, он якобы случайно проведет пальцем по твоей щеке.

Проводит до подъезда: если девушка живет на Арбате, как я, для этого даже не потребуется джентльменской жертвенности. Тебя, возможно, развеселит его легкий мандраж — позволишь ли ты ему подняться в квартиру или чмокнешь в щечку и будешь такова, оставив его наедине с мрачными мыслями («Пожрала на халяву и ничего взамен, динамистка!»)?

И к чему вся эта канитель, если в конце концов все закончится десятком судорожных вдохов-выдохов, а утром раздражающе чужой мужик будет тратить твой любимый гель для душа и съест последнее оставшееся в холодильнике яйцо?

… Я вымыла волосы увлажняющим апельсиновым шампунем, вымазала на лицо половину тюбика витаминной маски, не без сожаления залезла в заначку с целыми колготками, выбрала наряд — маленькое черное платье, сверху — алая хламида крупной вязки и алый в тон берет. Береты мне идут, да и удобно это: не надо волосы укладывать. Мазок алой губной помады, капля новинки от Givenchy в декольте, массивные серебряные браслеты, лаковые красные туфли в стиле шестидесятых — давно я не выглядела так продуманно шикарно.

Не стала дожидаться лифта — постукивая лаковыми копытцами каблуков, пошла пешком. На последнем пролете остановилась, выкурила ментоловую сигарету, прислонившись лбом к пыльному стеклу и не без удовольствия глядя на то, как в ожидании меня по двору мечется Данила. А он ничего. И псевдомотоциклетная куртка с накладными плечами ему к лицу — получается помесь этакого стиляги из восьмидесятых и лондонского денди (впрочем, от последнего у Данилы осталась только прическа, волосок к волоску).

Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, я откинула крышку мобильного и торопливо набрала Маринкин номер.

— Как ты думаешь, бывает так, что тебе наплевать на мужчину, наплевать, наплевать, годами наплевать, а потом раз — вдруг перещелкивает что-то и ты без него уже и жить не можешь?

— Начинается, — рассмеялась она, — значит, ты все-таки идешь на свидание с Данилой?

— А ты откуда знаешь? — удивилась я.

— А порнодевочки только с виду тупы и легкомысленны. На самом деле в нашей скользкой профессии нужен глаз-рентген. Я сразу поняла-у вас что-то намечается.

Данила нервно посматривал на отягощающие его запястье массивные армейские часы. Я опаздывала уже на двадцать минут.

— Ну уж нет. Просто он был так настойчив, а мне все равно сегодня делать нечего… Да и пожрать нормально не откажусь — я на мели.

— А с чего ты взяла, что он поведет тебя в ресторан?

— А куда еще водят своих девушек яппи? Уверена, он даже столик не поленился заказать. Такие мужчины не способны на спонтанные проявления.

— По-моему, ты в нем ошибаешься. Что на тебе надето?

— Мне пришлось с неохотой признать, что обычной джинсово-рабочей униформе я на этот раз предпочла каблуки и платье. Признание Маринку развеселило.

— Что-то мне подсказывает, что на этот раз это будет не просто роман из серии «девчонки, не напоминайте мне об этом уроде!».

— Да ладно тебе, — почему-то смутилась я.

— Поживем — увидим. А теперь беги, Золушка.

— Зря я тебе позвонила, вечно какую-нибудь гадость скажешь, — не дожидаясь ее веского последнего слова, я отключилась.

Увидев меня, Данила восхищенно присвистнул:

— Ну ничего себе! Девушка, можно с вами познакомиться? У меня сейчас свидание с некоей Глашей, но вы мне определенно больше нравитесь.