Шрифт:
— Ну хорошо, — согласилась Ирина Вениаминовна. — Будем писать одно письмо. Пожалуйста, диктуйте.
— Дорогие мои худощавые родители, — начал Кощей. — Как вы там без меня живете?
— А мои родители вовсе даже не худощавые, — возразил Емеля. — Они средней упитанности.
— Ладно, — согласилась Ирина Вениаминовна. — Пусть будет так: «Дорогие наши худощавые родители средней упитанности. Как вы там без меня живете?» Теперь правильно?
— Нет, неправильно, — сказала Бабешка. — У меня из родителей одна только мама. Мой папа Поминай исчез давным-давно. Про мою маму надо отдельно написать.
— «Дорогие наши худощавые родители средней упитанности и любимая моя мама Баба-Яга».
— А почему это Ягешкину маму называют, а наших родителей нет?
— Хорошо, — поправилась Ирина Вениаминовна. — Назовем и ваших родителей. Пусть будет так: «Дорогие наши худощавые родители средней упитанности папа Кощей, папа Емельян и любимая мама Баба-Яга».
— Которая тонкая и стройная.
— «Которая тонкая и стройная», — повторила Ирина Вениаминовна. — И что же дальше?
— Мы живем хорошо, — сказали все.
— Так, записано. А дальше?
— Сегодня я встал утром рано и первым делом помыл свою любимую печку… потом…
— Съел пять железных гаек, как ты, папа, меня учишь. И почистил зубы, чтобы во рту не было опилок…
— Мне хотелось накрасить губы и брови, но у меня кончилась губная помада и черная тушь. Пришлось поджечь деревяшку и красить брови головешкой.
— Потом я взял зубную щетку, банку с зубным порошком и целый час белил переднюю стенку любимой печки…
— Потом я для зарядки полчаса поднимал грузовик и бегал стометровку…
— Можно было с утречка полетать на метелке, но метелки здесь какие-то хлипкие. Однажды я стукнула одной метлой одного туповатого типа, и она сразу развалилась, а типчику хоть бы что…
— Этот типчик я, — обиделся Кощей. — А вы скажите вашей дочке, чтобы она не дралась, а то я сам ее как тресну!.. А я ведь не барышня, я могу и ломом или кувалдой…
— Эй, ты! — закричал Емеля. — Это невежливо так делать. Ты не должен ее трескать. Она же девочка. А то я сам тебя так тресну кирпичом — закачаешься. Из тебя гаечки так и посыпятся в разные стороны.
— Стоп! — остановила своих подопечных Ирина Вениаминовна. — Все надиктовали? Больше ничего не забыли про кирпичи и ломы?
— Все, — ответили ученики.
— Давайте успокоимся и начнем все сначала. Прошу вас понять такую простую вещь. Мы пишем письмо и рассказываем нашим родителям об отдельных событиях и… одновременно учимся. Вот скажи мне, Емеля, что ты понял и чему ты за это время научился?
— Что если нет краски, можно краситься головешкой.
— А я научилась тому, что, если хочешь быть здоров, поднимай по утрам грузовики, — сказала Бабешка-Ягешка.
— А я понял, куда девается зубной порошок и зубная паста из нашей умывалки.
— Куда же они деваются? — спросила Ирина Вениаминовна.
— Ими Емеля печку чистит.
— Нет, вы не то поняли, — сказала Ирина Вениаминовна. — Вы должны были понять, что свои отдельные мысли мы выражаем предложениями. А предложения можно записать. Вот, например, что было написано на груди у дяди Коли Рабиновича? Кто запомнил?
— Я запомнил, что там был туфля и какие-то синие лозунги, — сказал Кощей.
— Это были не лозунги, это были девизы.
— А что такое девизги? — спросил Кощейчик.
— Не девизги, а девизы, — объяснила учительница. — Девизы — это самые главные для человека слова. Например, мой девиз: «Учиться, учиться и еще раз учиться!»
— А мой девиз, — закричал Емеля, — «Кататься, кататься и еще раз кататься!»
— А мой, — сказал Кощейчик, — «Купаться, купаться и еще раз купаться!»
— А у моей собачки Жучки девиз: «Кусаться, кусаться и еще раз кусаться», — вмешалась Ягешка. — И еще: «Чесаться, чесаться и еще раз чесаться!»
— А у тебя самой какой девиз? — спросила Ирина Вениаминовна.
— Я еще не решила.
— Может быть, такой же, как у дяди Коли?
— А какой у дяди Коли? Какой у дяди Коли?
— Я уже забыла, — ответила Ирина Вениаминовна. — Давайте позовем его и прочитаем.
Немедленно Кощейчик побежал за дядей Колей и принес его вместе с лопатой, потому что дядя Коля никуда не хотел идти от своего нагревательного котла для детского сада.
— Дядя Коля, — попросила Ирина Вениаминовна, — можно нам в обучательных целях прочитать ваши призывы на груди?