В этой круговерти она порой забывала поесть и мечтала лишь об одном — выспаться. Прогуливая близнецов по чистеньким улицам гарнизона, Ирина могла ненадолго погрузиться в собственные мысли.

Мысли эти были разные. Иногда, все реже, они касались Германа. Из всех чувств теперь досада и стыд остались в ее воспоминаниях о нем. Стыдно было за саму себя. Почему она была такой дурой? Зачем уступила Герману, а потом еще попала в эту глупую ситуацию на пикнике… А с другой стороны — именно в Мурманске она встретила Сергея с детьми. Любит ли она детей? Этим вопросом она не задавалась. Она просто теперь не представляла себя отдельно от них. Как она может быть отдельно, а они — отдельно?

При подобных мыслях все внутри возмущалось, потом сжималось в комок. Нет, они стали частью ее самой.

Они у нее есть, и по-другому быть не может. А Сергей?

При мыслях о Сергее ей становилось немного тревожно. Она пыталась представить его там, на военном корабле, далеко в море. Но память подбрасывала другие картинки. Там, в деревне, их прогулки, их последний разговор на озере… Отталкиваясь от этого разговора, она плыла в своих мечтах в будущее. И ее детские представления о семье, о любящем муже казались теперь вполне осуществимыми. Постепенно они с Сергеем привыкнут друг к другу. До сих пор у них не было времени на это.

В аэропорту, потом в самолете, всю дорогу они оба были настолько заняты детьми, что не было возможности перекинуться парой слов. А здесь он сразу окунулся в свою работу, а потом и вовсе уплыл.

Ирина и опомниться не успела, как осталась одна с детьми. А когда опомнилась, почему-то стало обидно, будто это он нарочно. Будто он специально так быстро уехал, чтобы не оставаться с ней наедине.

Мысли эти были мимолетны, но они появлялись. Правда, теперь у нее было столько дел, что особо задумываться некогда. Она с благодарностью принимала любую помощь. А особенно Ирина ждала прихода Калерии Петровны, которая как ангел-хранитель появлялась в самый нужный момент.

Например, сегодня соседка по дому обещала зайти помочь искупать малышей, но титан уже был готов, а соседки все не было. Ирина просто не представляла, как справится с купанием одна — мальчишки с каждым днем становились все подвижнее, активнее. Разве сладить с ними одной?

Ирина уже было начала падать духом, когда появилась Калерия Петровна. Женщина держала в одной руке бидон молока, а в другой — сумку с яблоками.

— Ну, как тут наша команда?

— Как хорошо, что вы пришли, Калерия Петровна! — искренне воскликнула Ирина, завязывая фартук. — Поможете мне их искупать?

— С превеликим удовольствием!

Первым, конечно, купали Захара, который уже начал капризничать. Следом за братом — Ивана. Когда малыши, раскрасневшиеся после купания, получили свои пузырьки с кашей, Калерия Петровна заметила гору неглаженых ползунков на гладильной доске и принялась за работу.

— Ну зачем вы? — попыталась воспротивиться Ирина. — Я сама все сделаю. Сейчас мальчишки уснут, и я…

— И ты сама ляжешь спать, — закончила за нее Калерия Петровна. — Ты же не высыпаешься, это видно. Вон какие круги под глазами…

Позже, когда дети затихли, ровно засопели в занавешенной пологом кроватке, Ирина подошла к трюмо и задержалась там, разглядывая свое уставшее лицо. Правильно заметила Калерия Петровна — вид у нее не слишком свежий. Под глазами тени, да и в самих глазах блеск будто бы притупился. Приедет Сергей и не узнает ее, так она подурнела.

Калерия Петровна словно мысли ее подслушала.

— Это дело поправимое. Тебе, главное, выспаться, и вся красота засияет как надо. К субботе нужно выглядеть на пять.

— К субботе? — Ирина живо отвернулась от зеркала. — Почему к субботе?

— Я ведь и шла специально тебя обрадовать! Корабль возвращается в субботу. Семьи приглашаются на встречу экипажа. Обычно автобус подается к Дому офицеров, везет всех на причал, а вечером банкет.

Калерия Петровна ожидала от молодой женщины бурной радости, но реакция у той была совсем иной. Ирина так разволновалась, что место предполагаемой радости заняла непонятная в этой ситуации грусть.

— Ирочка! Отчего глазки такие грустные?

Иринка только руками развела. Она не могла объяснить, что чувствует.

— Я так подурнела за эти дни… И похудела, юбка на мне болтается. Сергей меня не узнает.

— Какие глупости! Он и не заметит ничего такого. Он видит тебя глазами влюбленного. И к тому же ты мать его детей, а это…

— Я не мать его детей, — неожиданно для себя призналась Ирина. Она вдруг почувствовала непреодолимое желание поделиться с этой женщиной тем, что мучает. Своими сомнениями, вопросами. Да, такое желание существовало всегда, с детства, но сейчас оно подступило особенно остро. Почему-то именно Калерии Петровне она не побоялась открыть свою тайну.