Да нет, не может быть!

На модели было… Никино платье! Одно из пропавших, «Лето». Бледно-желтый цвет верха плавно перетекал в солнечный, а следом – в оранжевый, превращаясь на самом подоле в буйный огненный закат… То есть все краски летнего дня. Как и задумывалось. С летящей юбки уходили вверх бисерные лучи приветливого солнца. Даже идеально обработанный золотистым оверлоком волнистый боковой разрез, переходящий в оригинальный шарф, закрепленный на мизинце, был ее, Никиным! «Обокрали!» – пронеслось в голове.

– Что тут у вас случилось? – поинтересовался Балдашкин. – Зураб сказал, что я пропустил самое интересное?

– Наверно! – согласился Малентино. Снова взял за руку Нику. – Знакомься! Восходящая звезда русской моды. Спасла мою репутацию и заодно – Бонькину задницу. – Мэтр шаловливо захихикал.

– Не понял? – ослепительно расплылся Балдашкин.

– Видел шлейф?

– Да! Гениально! Такой изысканный крой! Ты превзошел сам себя!

– Это она. – Малентино поцеловал Нике пальцы. – Моя ученица. За пять минут!

Балдашкин с интересом уставился на девушку. Она же, почти не вслушиваясь в разговор, по-прежнему не сводила глаз с солнечной модели, находя все новые свидетельства беспрецедентной кражи.

– Нравится? – отследил ее взгляд довольный Балдашкин. – Жорик, оцени! Специально привел тебе показать. Первое платье из новой коллекции. «Солнечное утро».

– Лето, – машинально поправила Ника.

– Что? – не понял ворюга.

– Модель называется «Лето». – Она в упор посмотрела на самодовольного коротышку. – Это – мое платье!

Балдашкин неуверенно хихикнул:

– Множество женщин хотели бы назвать его своим…

– Я была у вас в Доме моды, оставляла портфолио и… моя коллекция «Времена года»… пропала! – Девушка встала, смерила модельера презрительным взглядом. – Это платье – оттуда!

Над столиком повисла недоуменная и недобрая тишина.

– Ну-ка, ну-ка! – Малентино обошел застывшую оранжевую модель. – Оригинально, весьма! Цветовое решение, шарф… – Повернулся к девушке: – А что же вы не сказали, что работаете с моим другом?

– Я не работаю! – сердито выкрикнула Ника. – Он со мной даже разговаривать не захотел! А платье… – Набрала в легкие воздуха. – У меня его просто украли!

– Поздравляю, деточка! – остановился прямо перед ней Малентино. – Я в тебе не ошибся! Когда модели воруют – это настоящий успех! – Хлопнул по плечу ошарашенного коротышку. – Я всегда отдавал должное твоему вкусу!

Балдашкин стыдливо закрыл лицо ладонями. Вернее, это Нике показалось, что стыдливо. Когда модельер отнял руки от щек, выражение его физиономии было совершенно иным! Счастливым, восторженным, даже слезы в глазах блеснули. Ну точно выиграл в «Русское лото» или обрел потерянных родственников в передаче «Жди меня».

– Господи! – раскрыл он пухлые ручонки для горячих объятий. – Наконец-то! Это – вы! Я искал вас полгода во всех модельных агентствах, во всех модных журналах! Уволил охрану, не записавшую ваш адрес! И пошел на последний шаг – сшил платье. В надежде, что автор узнает свое произведение и отзовется!

Ника потрясенно молчала.

– Я преклоняюсь перед вами! – Балдашкин громко бухнулся на колени.

Девушка отскочила. Чтобы за один вечер две мировые знаменитости лобызали следы твоих ног, это, честно говоря, как-то многовато…

– Вы – самородок! – продолжал вдохновенную речь модельер. – Завтра в удобное для вас время я готов обсудить условия нашего сотрудничества.

Малентино вдруг подошел к Балдашкину сзади, рывком поднял с пола:

– Коллега, вы опять опоздали! Мы уже подписали контракт. Эта чудесная девушка работает у меня.

– Когда? – мгновенно заинтересовалась Ника.

– С этой минуты! – провозгласил маэстро. Послышалось громкое и отчетливое «Ах» и следом – характерный звук падающего тела.

Все обернулись на странный шум. Между столиками на полу, красиво раскинув руки, лежала… Гена.

– Врача! – засуетились и загомонили собравшиеся.

Малентино, Балдашкин, Лавалье, модели – все, мгновенно забыв про Нику, окружили ушедшую в беспамятство Генриетту.

«Ну вы подумайте! – поразилась девушка. – Опять! Господи, да где же этому учат – так переключать внимание на себя? Неужели в МГИМО?»

Гена картинно приподняла фиолетовую голову, приоткрыла затуманенные подступающей смертью глаза.

– Умираю… – выдохнули ее нарисованные губы.

– Это же моя клиентка! – испуганно прошептал Балдашкин, решив, что Гена не вынесла его позора.