Мне было так тошно на душе, что хотелось напиться до одурения. Но дико разболевшаяся голова поставила крест на алкоголе. Еле переставляя ноги, я приплелся в гостиницу, поднялся в номер и, приняв две таблетки из своей походной аптечки, упал на диван. Промучившись еще полчаса до тех пор, пока не подействовало лекарство, я наконец уснул.

Мне снился лазурный берег, клонящееся к закату солнце, легкий освежающий ветерок… Мы с Катей лежали под лениво качающимися листьями пальм и слушали шепот набегавших на песчаный пляж волн. Мулат с широкой белозубой улыбкой принес нам мартини в запотевших бокалах и отправился чинить катер, на котором мы собирались выйти в море ближе к вечеру. Катя что-то прошептала мне на ухо, я засмеялся и посмотрел ей в глаза, где отражалось море с пляшущими в них золотыми искрами…

Я открыл глаза. Потом закрыл их и попытался снова уснуть, но сон ушел безвозвратно, оставив после себя воспоминание о море и щемящую тоску в сердце.

Под утро я, наверно, все-таки уснул, но, несмотря на то что спал совсем немного, проснулся с ясной головой. Я распахнул окно и несколько минут смотрел на мельтешащих по майдану людей, вкопанный в землю огромный стеклянный глобус торгового центра и маленький симпатичный глобус возле Главпочтамта. Фонтан, статуи, палатки, еще куча всего… Не площадь, а хаотический набор дисгармонирующих между собой сооружений. Загромоздили Крещатик… Или просто настроение у меня такое с утра? В глаза бросился высоченный столб, увенчанный шаром, на который взобралась статуя женщины, символизирующая, как я понял, изобильную Украину. Почему-то на ум пришла картина Пабло Пикассо «Девочка на шаре».

Я пошел в ванную чистить зубы и наткнулся взглядом на собственное угрюмое отражение. Дурак, идиот, кретин! Повелся на красивые слова! Размечтался!

– Ну что ж, – со злостью сказал я, глядя на себя в зеркало, – начать новую жизнь не удалось, будем продолжать старую!

Я отжался сто раз от пола, покачал пресс, принял холодный душ, сбрил свою «испанку», собрал вещи в легкую спортивную сумку и вышел из гостиницы. Возвращаться сюда я больше не собирался.

Зайдя в ближайшую парикмахерскую, я сделал короткую спортивную стрижку, оставив на полу отросшие за последние полтора месяца светлые кудри. Съездил на железнодорожный вокзал, чтобы оставить вещи в камере хранения. Направился в кассы и купил билет на поезд во Львов. После чего пошел на привокзальный базар, где купил огромный букет красных роз. Закончив все эти дела, я взял такси и поехал в свою съемную квартиру под номером семь.

Я решил довести дело до конца. Теперь меня ничто не удерживало. Я закрыл свои эмоции и бессмысленные теперь чувства в крепкий ящик, задвинул его на дальнюю полку своего сознания и постарался выбросить лишние мысли из головы. Вот так. Я был сосредоточен и собран. Впереди меня ждала сложная и опасная работа.

Зайдя в квартиру, я запер за собой дверь и первым делом надел тонкие матерчатые перчатки. Затем поставил цветы в вазу с водой, разложил на кухне инструменты и поставил аккумулятор на зарядку. Следующий час я простоял у окна, скрестив на груди руки, наблюдая за райотделом милиции на противоположной стороне улицы.

В половине первого я снял перчатки, вышел из дома, перебежал дорогу и толкнул дверь кафе. Народу было много, и это меня устраивало. Взяв чашку кофе и пирожное, я присел за освободившийся столик у окна. Время вокруг меня замедлилось.

В час дня я взял вторую чашку кофе, хотя стимуляторы были мне не нужны – адреналин и так впрыскивался в кровь повышенными дозами. Энергия внутри кипела, требуя выхода.

– Еще что-нибудь? – с улыбкой спросила официантка.

Мне вспомнился фильм «Место встречи изменить нельзя» и Шарапов с его фразой: «Мне еще кофе, я у вас долго сидеть буду».

– Нет, спасибо, – вежливо улыбнулся я в ответ и отвернулся в сторону окна.

В час пятнадцать персонал «Эльдорадо» вышел на улицу. Коля опустил жалюзи, включил сигнализацию и последним покинул магазин.

Я выждал еще двадцать (неимоверно долгих) минут, покинул кафе, перешел дорогу и скрылся в подъезде. Поднявшись в квартиру, снова надел перчатки, снял верхнюю крышку с подарочной коробки с красным бантом, понюхал розы и принялся натягивать поверх выходного костюма, в который был одет, рабочий комбинезон. Мой наряд завершила шапочка с прорезями для глаз и рта (кто знает, может, у директора в кабинете скрытая камера?). Я взял в руки дрель с уже затянутым сверлом и подсоединил к ней полностью зарядившийся аккумулятор. Отодвинув диван на кухне в сторону, я откинул затертый ковер и посмотрел на крестик, нарисованный карандашом на полу. Именно в этом месте, только этажом ниже, по моим скрупулезным математическим расчетам, находился туалет магазина.

Толстое сверло за несколько секунд прошло сквозь деревянное покрытие в четырех местах, выбрасывая наверх длинные завитки темно-коричневой стружки. Отложив сверло в сторону, я переставил аккумулятор на пилу. Пила угрожающе зарычала и вгрызлась в старые доски с яростью бультерьера. Через три минуты длинное полотно по дереву с большими зубцами вырезало в полу квадрат метр на метр. Немного неровно, но мы ведь не на экзамене по геометрии? Так как пилу я держал под небольшим углом к центру, то присыпанная опилками вырезанная часть не грохнулась вниз, пробивая хрупкое перекрытие подвесного потолка туалета, а осталась на месте. Чем я тут же и воспользовался, подцепив ее и вытянув наружу. Подо мной зияло темное отверстие.

Накинув на спину рюкзак, в который я положил пилу, дрель с шурупами и обрезки деревянного бруса, я сел на краешек дыры, свесив ноги вниз. Включил маленький фонарик в виде фломастера и осветил темноту под ногами. Перед спуском хотелось сказать себе что-нибудь ободряющее.

– Ну, – сказал я… и в этот момент раздался звонок в дверь.

Он прозвучал для меня словно труба Апокалипсиса. Фонарик, прочертив в воздухе красивую световую петлю, улетел вниз, а я чуть не заработал инфаркт. Кто это может быть? Милиция? Соседка за солью зашла? Или… Меня пронзила страшная догадка. Бандиты Седого вычислили меня и теперь стоят за дверью. Ведь они ищут Катю, а Катю видели со мной и теперь тоже ищут, как соучастника, не зная о моей непричастности к похищенным деньгам. Но кто мне поверит? Особенно учитывая вырезанную мной дыру в магазин. Стоп. Погодите. Как они могли меня так быстро вычислить?