– Желаешь чего?

– Молочка бы с булочкой… – осторожно сказал я.

– И на печку с дурочкой! – радостно подхватил Седой.

Я не мог понять, чему он так веселится. А вор тем временем перевел взгляд на своего начальника внутренней безопасности, как он сам его окрестил.

– Ну что ты там встал? Ты ж не мент, не дави ему на психику. Иди лучше чаек завари.

Стас бесшумно вышел из комнаты. Как он умудряется так передвигаться при своих габаритах? Седой молча смотрел на меня, и я решил начать разговор первым:

– Сыро у вас в подвале.

– Не курорт с ляльками, это точно, – кивнул вор. – А ты хотел за свои художества номер с диваном и телевизором?

Я промолчал.

– А Стас оказался прав. А я ведь не просек с ходу, что ты по жизни такой артист. Ты знаешь, мы ведь не могли ничего понять, когда ты начал отвечать на наши вопросы. То ты обокрал «Эльдорадо», то не обокрал… Но как в итоге оказалось, с бабками ты точно не при делах – это твоя Катька сама замутила. А вот с золотишком ты здорово придумал. Я, правда, до конца не понял деталей, но ты мне потом расскажешь, верно?

Вот я им все и выложил. Хотя в любом другом случае тоже бы рассказал. Деньги не стоят того, чтобы рисковать из-за них своим бесценным организмом. А Седой имел в своем распоряжении безотказный «детектор лжи» по имени Стас. Так что химия, которой меня накачали, еще не самый худший вариант, переживем. А вот то, что я снял с себя обвинение в краже ста тысяч долларов, не могло не радовать.

– Я бы хотел узнать у вас, Степан Анатольевич, – вежливо сказал я, тщательно подбирая слова, – как нам разрулить эту ситуацию?

Седой хмыкнул.

– А что тут думать? Ты вертаешь рыжье, выплачиваешь компенсацию моим ребятам – они ведь ездили, искали тебя, бензин с нервами жгли, время теряли – и едешь куда хотел. Ты ж у нас в Мексику собрался?

Интересно, что я еще выболтал?

Вошел Стас, держа на подносе две белые керамические чашки с горячим чаем. Я взял нагревшийся сосуд с черным варевом и сделал обжигающий горло глоток. Невероятно крепкая и горькая жидкость медленно влилась в мой желудок.

– Как чифирок? – поинтересовался Степан Анатольевич.

– Благодарю, – ответил я.

Сделав еще один глоток, я поставил чашку на подлокотник кресла. Если выпить две такие чашки, сердце из груди выпрыгнет.

Так… Чего он меня обхаживает? Такие непонятные вещи напрягают меня больше всего. Вот уж не поверю в его неожиданную симпатию, которой он воспылал ко мне после известия о том, что я обокрал «Эльдорадо».

– Золото в банке, – на всякий случай сказал я. – И взять его могу только я.

– Мы уже в курсе, – отмахнувшись, сказал вор. – Эта новость уже не новость. Вот только кроме золотишка ты еще должен до конца этой недели найти бабки.

– Сколько? – автоматически спросил я.

– Пятьдесят тысяч зеленых, – спокойно улыбнулся Седой, словно речь шла о пятидесяти рублях.

– Но у меня нет таких денег…

Я немного растерялся, так как начал уже надеяться, что, отдав золото, смогу спокойно уехать во Львов.

– А придется найти. Ты у нас парень оборотистый – это мне и Хохол подтвердил.

– Вы с ним разговаривали? – удивился я.

– А как же! Ты много чего интересного рассказал. А Хохла я давно знаю, мы с ним еще двадцать лет назад на пересылке вместе парились.

Ну вот и на Опанаса вышли. Теперь не смоешься, даже если и выпадет шанс – все равно найдут. Пятьдесят тысяч! Найти такие деньги за несколько дней было просто нереально.

– Степан Анатольевич, если вы дадите мне еще немного времени…

– Нет, Максимка, у тебя времени, – печально сказал Седой, грустно качая головой, – совсем нет.

Мы еще немного помолчали.

– А мне нравится, что ты не пытаешься выкрутиться, – сказал Седой. – Не кричишь, что завтра принесешь бабло, лишь бы выломиться отсюда. Такому и помочь не в падлу!

Ах вот оно что! Сначала меня загрузили неподъемным долгом, а теперь хотят втравить в какое-то дело. Благодетели, мать вашу! Послать бы вас подальше, но увы… Я подозревал, что если отправлю эту парочку по известному адресу, то дальнейшее функционирование моего бренного тела будет под большим вопросом. Так что вслух я сказал совсем не то, что вертелось на языке:

– Я вас слушаю, Степан Анатольевич.

Вор сел за стол, скрестил пальцы в замок, серьезно посмотрел на меня и начал свой рассказ: