Как выяснилось, коридор, в котором жила я, был под номером 792. В принципе, не далеко. Завернув в нужный коридор, нас чуть не снесла толпа маленьких рыжих человечков, ростом не более метра. Нас они не заметили. Видимо, произошло что-то интересное.

— Кто или что это было?

Конни махнул на них рукой.

— Подумаешь, всего лишь гномы. Кто-то из них, поди, увидел на ком-то золото, вот они и понеслись. Хм, кстати, они не на Аурину понеслись, случаем?

— На кого?

— На Аурину. Она фея, золотая. Ну, пыльца с её крылышек сыпется золотая, вот гномы и носятся за ней постоянно.

Я искренне посочувствовала несчастной фее. Конечно, это приятно, когда мужчины бегают за тобой табунами, но не для собственной выгоды и не в прямом смысле. А как иногда хочется простого внимания, которого так нам не хватает.

— Кстати, говорю для справки: феи работают у нас вместо почты. У каждого есть собственная фея-почтальон. У Макса фею зовут Фела, обычная фея, природная. У меня фею зовут Гончая, она огненная.

— Так же лошадей называют.

— Я знаю, но мне досталась самая шустрая фея. Она, конечно, быстрая, но быстрота у неё во всем. С ней невозможно нормально поговорить. Тараторка, самая что ни на есть.

— И у меня будет своя фея?

— Конечно, только тебе её после первого задания дадут.

Мы подошли к двери с номером Љ295.

— Сейчас что-то будет, — довольно сказал Конни и взялся за ручку двери. Он дернул её пару раз и понял, что дверь закрыта. В последний раз дернув ручку, он, с досадой, пнул дверь. — Ну вот, не получилось. Макс! Ты там что, уснул?! — заорал он во весь голос.

Через минуту за дверью послышались шаркающие шаги. Пару раз, споткнувшись обо что-то, кто-то довольно выразительно высказался в сторону Конни, по поводу бардака, при чем голос отдаленно напоминал Макса. Наконец, Макс открыл дверь. Он был в одних серых спортивных штанах, его волосы были взъерошены, как после короткого полета со ста метровой высоты, с дальнейшим четким приземлением в сеновал. Боже, неужели это беззащитное существо было Максом?

— А, это вы, — промямлил он.

— Может, ты нас впустишь? — Конни сердито смотрел на Макса.

Макс резко облокотился об дверной косяк, показывая всем своим видом, что путь свободен.

Я невольно засмотрелась на Макса. Высокий, спортивного телосложения солдат, умеющий одним своим взглядом заставить задуматься о правильности выбора места преступления, в данный момент был беззащитнее ребёнка. Несмотря на всю его грозность вне боевых действий, он был просто милый и пушистый! Грустные желтые глаза, как у собачки, вовсе не подходили к описанию моего знакомого лейтенанта Макса.

— Аня, с тобой все в порядке? — отвлек меня от раздумий Конни. — Ты увидела что-то интересное?

— Нет, — я снова посмотрела на Макса. Кажется, за одну секунду Макс успел полностью привести свое лицо в прежний грозный вид. Ну вот, даже толком запомнить не успела.

Мы вошли в комнату. Там меня ожидал очень необычный сюрприз. Комната была рассчитана на двух человек, в отличии от моей. На и под одной из кроватей была почти кристальная чистота, а вот другая… Не буду вам описывать, что там было. Думаю, вы знаете, какой кавардак бывает в комнате у подростков. Только умножьте это на два.

— Макс, мы в столовую. Ты с нами?

Макс наклонился и достал из-под нормальной кровати что-то вроде шкатулки. Он открыл её и извлек баночку, в которой обычно хранятся таблетки.

— Не могу отказаться от вашего предложения, — сказал он, направляясь в ванну. — Подождите, пожалуйста, пять минут.

В ванной зашумела вода.

— А можно задать нескромный вопрос? — спросил Конни, жестом приглашая меня присесть в кресло. — Я, конечно, понимаю, неприлично спрашивать у девушек такое, но… сколько тебе лет?

Я облегченно вздохнула. Мне-то такие мысли в голову полезли, а он про возвраст!

— Ты правильно говоришь, Конни, но, так и быть, ради тебя я сделаю исключение. Полных лет мне семнадцать, через две недели будет восемнадцать.

— Да ну, я тебе не верю! Не бывает такого. Ты выглядишь на все сто восемдесят!

— Сколько?! — удивилась я.

— Ну, ты сама рассуди. Мне, например, сто пятьдесят восемь, но мне все дают не меньше ста семидесяти. А ты говоришь, семнадцать. Да в таком возрасте у нас еще в люльке лежат.

— Но мне действительно семнадцать, почти восемнадцать! — обиделась я.

Из ванны вышел Макс, вытирая голову полотенцем.

— Конни, — со вздохом начал Макс, — ты все же ещё совсем маленький. Не забывай, она — человек, а ты нет. У них сто шестьдесят это как у вас шестнадцать, так что не обижайся, пожалуйста, на него. Он с людьми ещё не общался.

— Как не общался? А ты?

— Я — исключение. Всё, тема закрыта, мы сейчас собрались идти в столовую, а не обсуждать генеалогические древа.