– Эй, а ну иди сюда, – поманил ее пальцем Пыжик.

Он тоже заметил точки. И они ему тоже очень не понравились.

Людка послушно подплыла к нему.

– Что это такое?

– Да так, ничего, – смутилась она, накрывая ожоги ладошкой.

– Давно это у тебя?

– А какая разница?

– Когда спрашивают, отвечать надо.

– Да с неделю уже.

– Сигарета?

– Сигарета.

– Кто?

– Гвоздь.

– Кто?!

– Говорю же, Гвоздь.

– Сука!

– Да какая ж я сука! – обиделась Люда. – Гвоздь меня сигаретой прижег. Это он сука.

– Так я про него и говорю… А как это тебя угораздило к нему попасть?

– Как, как, да очень просто. Как я к вам попала? Так и к нему…

– Постой, ты ж под нашей крышей, да? – продолжал допытываться Пыжик.

Он был порядком пьян. Но на его поведении это почти не отражалось.

– Ну под вашей, – кивнула девчонка.

– А этот скот тебя прижег. Ты кому-нибудь жаловалась?

Казалось, Пыжик был бы только рад, если бы она пожаловалась ему. Хотя у него и без того хватало поводов разорвать ублюдка на куски.

– Кому я могла жаловаться? Я тогда под крышей у Альфреда была. А Гвоздь Альфреда… Ну, вы сами знаете…

– Знаем. Нет больше Альфреда.

– Так вот, Гвоздь меня под себя поставил. И в смысле крыши, и в смысле всего остального. Сказал, что я его любовницей буду. Я ему очень понравилась. И сигаретой он меня прижег, чтобы за собой оставить. Он сказал, что заклеймил меня. Теперь, мол, я его собственность.

– Шизоид конченый! Совсем охренел!.. Значит, он тебя к себе забрал. Почему же ты здесь?

– Ага, нужен мне этот урод! Я от него сбежала.

– Это ты правильно сделала. Только вопрос: как далеко ты от него сбежала? Этот Гвоздь – полный отморозок. Ему до фонаря, что ты под нашей крышей. Попадешь к нему в лапы, считай, крышка…

Кирилл вспомнил мертвую женщину в подвале. Этот выродок изнасиловал ее и убил. И с Людкой может быть то же самое.

– Вы это серьезно? – испугалась девчонка.

– А ты сама как думаешь?

– Я его боюсь. Я его очень боюсь…

– Ты сейчас где обитаешь? – спросил Пыжик.

– Я… Мы с Настей живем. Квартиру на Маркса снимаем.

– Маркса – это центр города. Наша территория. Только Гвоздю эти расклады до фонаря. Короче, есть вариант. Давай перебирайся к нам жить. Мы тебя, если что, прикроем.

– Да я не знаю, – смущенно протянула она.

– Не бойся, за охрану отрабатывать тебе не придется, – сказал Пыжик. – Все чисто по-человечески. А потом, у нас к этому Гвоздю большой счет.

– А я вас не потесню?

– Да не бойся, у меня постель широкая, – съехидничал Вакула.

– Может, помолчишь? – одернул его Кирилл.

– А можно… Можно, я с Настей буду?

– Можно, – кивнул Пыжик. И с умыслом подмигнул ей. – У Вакулы кровать ну очень широкая…

Люда отлично поняла его. И подыграла.

– А Вакула нам не нужен. Настя с тобой будет. А я с тобой, – показала она на Кирилла.

Вакула закусил губу.

Брага на стрелку не приехал. Струхнул. А иной причины просто не могло быть. Забыл, не успел, решил отложить – все это не оправдания. Гвоздь и его бригада – далеко не та уличная шпана, с которой все начиналось. С ним уже всерьез считался весь Пригорск. И Брага просто не мог проигнорировать стрелку. Если он не приехал, значит, у него конкретно сыграло очко.

В принципе, так оно и должно быть. Гвоздь – это звучит круто. Он легко пустил в раздербан Страшилу, Альфреда, качка Рэмбо с его шайкой-лейкой. И Брагу он собирался раздавить.

Стрелка должна была пройти по привычному сценарию. Слово должны были взять господа «калашниковы». Не будет Браги, не будет проблем… Но Брага шуганулся, забил на стрелку. Только это уже ничего не меняет. Все равно ему хана. Если гора не идет к Магомету, то Магомет сам идет к горе.

Не зря он так долго готовился к сегодняшнему дню. Не зря угнал две машины – «семерку» и «шестерку». Не зря переманил на свою сторону пацана из брагинской бригады.

Этот пацан позвонил в восьмом часу вечера.

– Братуха, все нормально. Брага в «Чайнике». Сход собрал…

С этим действительно все нормально. Сход – это дар судьбы.

Отсчет времени начался.

На стрелку можно было ехать и на своих машинах. Но для разборки в черте города нужны были краденые машины. Поэтому братва загрузилась в «семерку» и «шестерку». По пять человек в тачку. Много народу. Два водителя и восемь бойцов. Тесно в салонах.

Сумерки только начали окутывать город, когда возле кафе «Чайка» разом затормозили две машины. У входа топтались два угрюмых «быка». На них тут же уставились два ствола с глушителями. Выстрелов слышно не было, зато тела двух братков грохнулись на землю с шумом.