«Они просто перекладывают ответственность на меня», – понял Эхидо.

В этот момент в Кандагаре прибывший в город Самандар Рахмани разговаривал с Зубайром. Они еще не знали, что произошло с Мумтазом. Но Ибрагим уже знал. И поэтому участь Самандара Рахмани, как и участь Асифа Шахвани, была решена. И не в их пользу.

Физули прибыл в Мардин, поселившись в небольшом «Гранд-отеле». Такие названия были характерны для небольших отелей, которые по европейским стандартам могли бы иметь не больше двух звездочек, но здесь считались вполне удобными и престижными. Он понимал, что за ним могут следить. И не только те, к кому он прибыл, но и сотрудники Форсмана, который направил его в этот город.

Первый день прошел без происшествий. На следующий день в отеле появился какой-то мужчина лет тридцати пяти. Он был рыхлый, полный, со свисающим пузом и пухлыми щеками. Небольшие усики смешно торчали на его одутловатом лице. При долгом разговоре он обычно задыхался. Увидев Физули, мужчина сразу подошел к нему, приветствуя его на турецком.

– Это ты остановился в сто пятом номере, – развязно уточнил пузатый незнакомец.

– Сначала я должен узнать, с кем, собственно, разговариваю, – ответил Физули.

– Мы с тобой встречались, – сообщил толстяк, – меня зовут Васыф Фикрет-оглы, – помнишь, восемь лет назад, в Измите?

– Не помню, – ответил Физули, – я теперь вообще все плохо помню.

– А я тебя запомнил, – радостно произнес Васыф, – ты тогда был такой же худой. А сейчас, когда мне показали твою фотографию, я тебя сразу узнал.

– Может быть, – осторожно согласился Физули, – ты должен знать, что со мной случилось.

– Мы все это знаем, – восторженно сказал Васыф, – ты у нас настоящий герой. И твой погибший брат был герой. И вся семья герои. Ты столько времени провалялся в больнице, что только Аллах мог спасти тебя, и я вижу, что ты в нормальной форме!

– Многое не помню, – решил не развивать эту опасную тему Физули. – Что я должен делать?

– Ничего, – сказал Васыф, – тебе нужно подождать. Завтра прибудет наш друг, который хотел встретиться с тобой. Все знают о том, что ты уже поправился, и многие хотят тебя видеть. Но мы не хотим, чтобы ты особенно светился. Ты знаешь, как работает турецкая военная полиция. Они найдут тебя даже в наших горах.

Физули кивнул в знак согласия. Он уже понял план Форсмана. Очевидно, его собеседник действительно раньше встречался с Ахмедом Саразлы, и поэтому так уверенно узнал его. Достаточно было подослать к нему опытного психолога, который показал бы реальную фотографию нынешнего Физули и внушил бы своему недалекому собеседнику, что это и есть тот самый Ахмед, с которым они встречались много лет назад. «Эффект узнавания» срабатывал почти наверняка. Это тоже было частью его легенды. Теперь Васыф может поклясться даже на Коране, что видел Ахмеда Саразлы и узнал в нем человека, с которым познакомился восемь лет назад.

Васыф ушел из отеля через полчаса, выпив пять или шесть стаканов темного чая. Физули морщился от турецкого чая. Его традиционно подавали в небольших стаканчиках, которые азербайджанцы называли «армуды», то есть груша, так как он напоминал по форме небольшую грушу. Турки и курды пили очень темный чай с сахаром, тогда как Физули предпочитал более светлый чай и без сахара. К тому же в горах он приучился пить чай с чабрецом, который назывался «кок-оты», то есть горная трава. Но сейчас вынужден был пить чай вместе со своим собеседником; правда, больше двух стаканов он осилить не смог.

Поразительнее всего были отличия в еде. Курды в этом отношении гораздо ближе к азербайджанцам и армянам, чем к туркам. Скажем, турецкое слово «бастурма» означает мясо, приготовленное методом давления, а «долма» происходила от слова «долдурма», то есть мясо, обернутое виноградными листьями. При этом азербайджанская кухня была гораздо ближе к иранской с ее многообразием различных блюд, среди которых были «лаванги» – начиненные орехами с кишмишем рыба и курица, а также разные виды пловов, которых могло быть до трехсот вариаций.

Физули прождал весь следующий день, начиная немного нервничать. Утром за завтраком он увидел знакомое лицо Мартины и усмехнулся. Интересно, за кого может выдать себя эта женщина с ее типично славянским лицом? Он столкнулся с ней в коридоре.

– По-моему, глупо приезжать сюда следом за мной, – быстро сказал Физули, – с вашей внешностью все сразу понятно. Вам невозможно выдать себя ни за турчанку, ни за представительницу курдского народа.

– Вы напрасно убеждаете меня в этом. Я приехала сюда как гид немецкой группы и рассказываю им о местных достопримечательностях.

– Большая группа?

– Шесть человек. Четверо мужчин и двое женщин.

– На самом деле немцы или ваши люди?

– Какая вам разница?

– Понятно. Здорово придумано. Небольшая группа туристов и их добросовестный гид. Можно заподозрить кого угодно, только не вас. Очень удобно.

– Не нужно так говорить. Это для вашей же безопасности. Мы не уверены, что знаем всех, кто мог бы опознать Ахмеда Саразлы или Ахмеда Сабанчи…

– Они все равно мне не поверят. Так просто такие вещи не проходят.