– А не твое дело. Уматывай отсюда, коза голимая! – вызверилась на нее Наташа.

– Ой, ой, как страшно! Что, денег на ширку не хватает? Могу угостить.

Жасмин вытащила из сумочки пакетик с порошком. Да тут не одна доза…

– Угости! – встрепенулась Наташа.

За такой пакетик она готова была душу дьяволу заложить, не говоря уже о том, чтобы Жасмин за ее наглость простить.

– В этой жизни ничего так просто не делается, – беспощадно улыбнулась девка.

– Скажи, что нужно!

Наташа готова была на все.

– А что тебе от меня нужно было? Помнишь, как ты меня стелиться заставляла?

– Тебя? Заставляла?!

Насколько помнила Наташа, Жасмин получала удовольствием от своей работы. Потому что шлюха по жизни.

– Заставляла. Теперь я хочу, чтобы ты сама стелилась. Клиентов я тебе найду. И клиенты будут, и порошок. Все будет.

Наташа думала недолго. Мебель она продаст, а дальше что? Где потом брать деньги на героин? А тут работа. Не убудет от нее. Да и терять ей в этой жизни уже нечего. Права Жасмин, опустилась она. Может, теперь у нее появится шанс подняться снова?

– Ну так что?

– Я согласна.

Может, и никогда больше она не поднимется. Но выбора у нее в любом случае нет. Ей нужен порошок, иначе смерть…

Сегодня с клиентом ей повезло. Мужик был толстым, потным и вонючим. Зато пьяный в стельку. Даже из штанов не успел вылезти, как заснул. Ну а если бы и продолжил дело, Наташа бы не стала плакать от отчаяния. Когда она под кайфом, ей что с красавчиком спариться, что с Кинг-Конгом – все одно. Впрочем, красавчики ей не досаждали. К ней приводили всяких уродов, которые платили всего по десять, а то и по пять баксов. Но таких уродов было много, по пять-шесть рыл за день. А это значило, что свою булочку с маком Наташа имела. И сыта, и под кайфом. Еще и мужики с чесалками. Не жизнь, а малина. Такая сладкая малина, что тошнит и наизнанку выворачивает…

Клиент спал. Пусть дрыхнет. Заплатил он за час, так что у него в запасе еще сорок минут. А Наташе в туалет надо…

Жасмин превратила ее жизнь и квартиру в настоящий притон. В одной комнате Наташа клиентов обслуживает, в другой – или Зинка, или Танька. Клиенты косяками ходят. Короче говоря, конвейер работает бесперебойно. Да и хрен с ним, лишь бы порошок был, а там хоть трава не расти…

Наташа уже собиралась выходить из туалета, когда услышала голоса. Прислушалась. Матюха, кажется. И еще кто-то. Голоса доносились с кухни. Наташа приоткрыла дверь.

– Музыку надо сворачивать, – сказал Матюха. – А то соседи ментов натравят.

Наташа поняла, о чем шла речь. Соседи давно на нее жалуются. Участковый уже задолбал. Матюха только и успевает откупаться.

– Менты бабки любят, – заметил его собеседник.

– Так если бы игра свеч стоила. Эти бляди копейки зарабатывают. Короче, гасить Натаху будем. Дарственную на хату подпишет, и в землю…

– А она подпишет?

– Под кайфом все сделает…

Наташа поняла, что ее жизнь висит на волоске. Сутенеры положили глаз на ее квартиру. И у них есть возможность выбить из нее дарственную. Загонят в нее тройную дозу, чтобы мозги отключились, и сдерут подпись. А дальше ничего и делать не придется: сама от передозировки загнется. И променяет она благоустроенную квартиру на два метра под землей. Да, прав Матюха, под кайфом Наташа все может сделать. Возможно, он даже не подозревает, насколько прав…

Наташа закрылась в своей комнате и под храп клиента вкатила себе дополнительный кубик раствора. Добавка подняла ей настроение и укрепила в решимости раскрыть Матюхе глаза на свои способности…

Она дождалась, когда Матюха останется один. Зашла к нему на кухню.

– Что, все? – неприязненно спросил он.

Большая кружка кофе на столе, сигарета.

– Пока все, – кивнула Наташа.

– Отдыхай. Сейчас еще кадра приведут.

– Не могу я отдыхать. Я же ударница, – усмехнулась Наташа.

Она встала к окну – так, чтобы Матюха оказался к ней спиной.

– Это хорошо.

– Может, мы с тобой, а? Могу и бесплатно…

– Чего? – возмущенно протянул Матюха.

Но лица к ней не повернул. Пошевелиться лень.

– Что, рылом не вышла? Зато хата у меня неплохая, да? Сам жить в ней будешь или продашь?

– А ты что, подарить ее мне хочешь?

– Зачем дарить? Продам. За тысячу долларов.

– Это интересно.

Наконец-то Матюха соизволил повернуться к ней лицом. И страшно удивился, когда увидел топор в ее руках. Маленький топор, для разделки мяса, но очень острый. Он уже шел на сближение с целью, и остановить его было невозможно. Матюха инстинктивно попытался закрыться руками, но было уже поздно…

Камера смертников. Тусклый свет под потолком. Тоска и оглушающее безмолвие. И нет никакой надежды, что смертный приговор наконец-то приведут в исполнение…

Полгода Зиновий находился под следствием, затем был суд, закончившийся приговором к высшей мере. И некому было больше спасать Зиновия. Полковника Ухарова к тому времени уже давно перевели к новому месту службы. И не стал бы начальник тюрьмы выгораживать повторно приговоренного смертника. Да и не позволил бы Зиновий спасать себя от расстрела. Он хотел жить, но не хотел жалко существовать. Уж лучше смерть, чем смертная тоска в одиночной камере. Но Россия собиралась вступать в Совет Европы, а одним из условий для этого являлась отмена смертной казни. Сначала перестали приводить приговоры в исполнение, а в девяносто шестом подписали указ о моратории на этот вид наказания. И сейчас Зиновию оставалось только ждать, когда смертную казнь заменят на пожизненное заключение. Хрен редьки не слаще…