Солнце зашло уже несколько часов назад, и все легли спать, кроме Рейчел. Она сидела за письменным столом, склонив голову над гроссбухами, и пыталась сосредоточиться на колонках цифр, плясавших у нее перед глазами. Наконец она закрыла книгу, потушила лампу и направилась к лестнице, но остановилась, глядя на парадную дверь.

Рейчел думала о Ноубле, ожидающем ее у реки, – она не сомневалась, что этой ночью он будет там снова. Ей хотелось выбросить из головы мысли о нем, но это было невозможно. Он притягивал ее к себе так же сильно, как если бы находился с ней в этой комнате.

Ей так хотелось пойти к нему! Она словно пребывала в каком-то нереальном мире, но никогда еще не ощущала себя такой живой. Рейчел тряхнула головой, пытаясь совладать с собой, и прислушалась к ночным звукам – несмолкаемому стрекотанию сверчков, уханью совы, далекому вою волка и ответу волчицы. Она закрыла глаза и прислонилась к стойке перил, вонзив ногти в мягкое дерево.

Ноубл ждет ее у реки, как волк свою волчицу…

Решительно распахнув дверь, Рейчел побежала к конюшне. Вскоре она уже скакала в сторону реки. Ее сердце билось так быстро, что она едва могла дышать. Рейчел не знала, какая сила движет ею, но не собиралась отступать.

Луна на бархатном небе походила на яркий полированный шар. Теплый ветерок ласкал щеки Рейчел. Она мчалась по дороге, которая вела ее к Ноублу, и ничто не могло ее остановить.

Выехав на берег, Рейчел соскользнула с лошади. Ноубл сразу же шагнул ей навстречу.

– Я ждал тебя, как в ту ночь после танцев, – негромко сказал он. – Тогда ты не пришла, и я пробыл здесь до рассвета.

Ветер шевелил темные волосы Ноубла, шурша листвой над их головами. Губы Рейчел дрогнули, а в глазах блеснули слезы.

– Но сейчас я здесь, – сказала она.

Ноубл протянул руки, и Рейчел бросилась в его объятия. Губы Ноубла жадно скользили по ее лицу, коснулись уха, ресниц и наконец прижались к ее рту.

– Рейчел, Рейчел… – шептал он. – Я так мечтал о том моменте, когда ты сама придешь ко мне. Только ты можешь заполнить пустоту в моем сердце!

Пальцы Рейчел запутались в черных волосах Ноубла. Она тонула и не пыталась спастись. Рейчел не думала о завтрашнем дне – для нее существовала только эта ночь, только руки Ноубла и его горячие губы…

Охваченная страстным желанием, Рейчел не протестовала, когда Ноубл начал раздевать ее. Неторопливыми, уверенными движениями он развязывал шнурки и расстегивал пуговицы, снимая с нее одежду. Как ни странно, она не почувствовала стыда, оставшись перед ним обнаженной.

– Как ты прекрасна! – прошептал Ноубл.

Он уложил ее на траву и лег рядом. В его темных глазах отражались звезды. Воздух наполнял аромат полевых цветов, колеблемых ветерком.

– Если ты этого не хочешь, скажи мне – и я остановлюсь, – пробормотал Ноубл, но Рейчел знала, что он не отпустит ее, даже если она об этом попросит.

Слегка повернув голову, Рейчел коснулась губами пульсирующей жилки на его шее, чувствуя, как в нее вливаются жизненные силы. Слышит ли он удары ее сердца? Она знала, что играет с огнем. Ноубл походил на зыбучий песок, едва не засосавший ее сегодня, но был гораздо опаснее.

Вместо ответа Рейчел протянула к нему руки, и Ноубл застонал, когда его тело коснулось ее. Он целовал и ласкал Рейчел, и она закусила губу, чтобы сдержать крик страсти, которую пробуждали в ней его руки, вызывая неведомые сладостные ощущения.

– Почему я чувствую это с тобой? – прошептала она.

– Потому что мы предназначены друг для друга, – ответил Ноубл. – Я знал, что это случится, в тот день, когда ты пришла на могилу моего отца. И ты тоже это знала.

– Да, – призналась Рейчел. – Знала, хотя и не осознавала. Я пыталась сопротивляться, но сегодня проиграла битву.

– Никто из нас не мог избежать этого момента, Рейчел. Если когда-то Ева была создана из ребра Адама, то ты создана из моего ребра.

Поднявшись, Ноубл снял рубашку и брюки и положил их на траву. Его обнаженное тело купалось в серебристом свете луны, и Рейчел невольно сравнила его с одной из статуй во дворе Каса дель Соль. Но он был прекраснее любого греческого бога и к тому же из плоти и крови, а не из холодного камня.

Ноубл склонился к Рейчел, и она прижалась к нему. Он был прав – они в самом деле предназначены друг для друга. Она впервые почувствовала это, когда ей было всего шестнадцать лет и Ноубл подарил ей Фаро. Но тогда это была робкая девичья любовь, а сейчас – любовь зрелой женщины: глубокая, страстная и всепоглощающая. Странно, что ее сердце не подсказывало ей это в тот момент, когда она целилась в Ноубла из ружья и поняла, что не сможет выстрелить…

– Ты так нужна мне, Рейчел! – шептал он ей на ухо. – Признайся, что и я нужен тебе.