Шрифт:
Математик".
"Свое – выбрасывай, мое – передашь мне вместе с моей долей денег. Впрочем, можешь и свое мне загнать, тысяч за десять евро возьму.
Иванушка".
"Я сказал – нет. Делай, что хочешь – я сказал. Дрянь я уничтожу. Это не обсуждается.
Математик".
"Ты рискуешь. Я могу сию секунду сдать и тебя, и твоих дружков. На меня у тебя ничего нет. Так что делай, как я сказал.
Иванушка".
"Я НЕ БУДУ торговать наркотиками! У меня тоже есть принципы, манипулятор хренов!
Математик".
"Кажется, я достаточно доступно объяснил? Наркотик передашь мне, хотя бы мою треть. С остальным поступай как знаешь. Обещаю, больше дел, связанных с наркотой, я тебе не предложу. Это все, что я могу сделать. И не пытайся меня обмануть – хуже будет. Это не угроза, это предупреждение.
Иванушка".
"Я подумаю.
Математик".
Юкка подошла неслышно, села рядом, обняла одной рукой. Во второй девушка держала небольшой термостакан.
– Хочешь кофе? Я сварила утром, взяла с собой немного…
– Спасибо… – тихо пробормотал подавленный юноша.
– Что случилось? – так же тихо спросила она.
Секунду поколебавшись, Математик рассказал все. Рассказ получился коротким – всего на одну сигарету. Потушив окурок о влажный земляной пол, главарь потянулся за следующей, глухо ругнулся, смяв пустую пачку. Юкка протянула свои.
– Кури на здоровье, – грустно пошутила она. – Знаешь, а я считаю, что ты прав. Наркотики – это самый низ, ниже падать некуда. А мы с тобой – честные бойцы. Да, убиваем – но ведь либо мы их, либо они нас. Наркота же – это предел подлости и гадости. Знаешь, я сегодня там, наверху, одного парня застрелила… молодой совсем, симпатичный, у него, наверное, и девчонка есть, а может, даже родители… Мне первый раз стыдно стало. Но раз он наркоторговец или даже просто как-то в этом замешан – мне его не жаль. Тех, кто этим занимается, только так и надо…
Вместо ответа Математик крепко прижал девушку к себе.
– Ничего, выкрутимся как-нибудь. Я договорюсь с Иванушкой. В конце концов, не зря же он столько времени на нас потратил.
– Вот видишь? Все хорошо будет, не переживай! Пойдем-ка к остальным, я еще бутерброды прихватила, хоть перекусим, а то жрать хочется – жуть как!
Парень рассмеялся, быстро поцеловал ее в губы.
– Хозяйственная ты моя! Эх, поработаем на Иванушку годик, денег скопим, паспорта купим – женюсь на тебе, будем жить по-человечески… Идем!
Подойдя к остальным, Математик автоматически пересчитал команду. Бор, развалившись на подстеленной куртке, нагло дрыхнет, Птиц с Винтом режутся в древние, замусоленные карты, Сыч…
– Эй, – враз севшим голосом проговорил красноволосый главарь. – А где Сыч?
IV. VII.
"Грешных и святых, нищих и царей земных
Одинаково пытает разная судьба."
– Осталось сорок минут, – простонала Вика. – Стась, пойдем покурим, а? У меня нервы уже не выдерживают…
– Пойдем, пойдем, – он улыбнулся девушке. – Не переживай, малыш. Все получится.
– Мне б твою в том уверенность, – пробурчала та, но все же улыбнулась в ответ.
В курилке, небольшой каморке сразу за актовым залом, было довольно темно и дымно, а еще холодно. Прямо под распахнутым окном сидел д'Артаньян казахской наружности и мрачно смолил сигарету.
– О! Неунывающий командир, – наигранно-веселым тоном поприветствовал он вошедших. – И наша несравненная прима-балерина!
– Азамат, я тебя стукну сейчас чем-нибудь, – проворчала Вика, плюхаясь на скамейку. – И вообще, ты же не куришь!
– Ага, щаз! С вами тут не только закуришь – плясать на потолке научишься. Курю я, просто редко. Думала, только вам двоим можно? Фигушки… А ты не смотри на меня так! – обернулся он к Стасу. – Я только что звонил, он едет, будет через пять минут.
– Я про эти пять минут уже полчаса слушаю!
– Не, теперь и правда пять минут. Он от метростанции шел, когда я звонил последний раз.
– Ну, тогда ладно… – юноша тоже сел, достал из кармана сигареты.
Несколько минут все сидели в молчании.
– Все, пора идти.
Товарищ Азамата, в паре с которым казах должен был показывать фехтовальный номер, все же успел. Высокий тощий парень влетел в актовый зал, едва не сбив с ног Женьку Алфеева, торопливо пожал руку Стасу, кивнул Зулкарнову и помчался переодеваться. Ветровский мысленно поставил галочку – с фехтованием все нормально, репетировали ребята достаточно, музыка под выступление подобрана, все сделано, и огляделся. Что-то еще наверняка надо было сделать…
Последние полтора часа он носился, как белка в колесе. Естественно, половина всего оказалась к нужному времени не сделана и пришлось судорожно пытаться исправлять на месте. Как ни странно, довольно-таки удачно.