Я пожал плечами.

— Знаешь, — сказала она со вздохом, — я ведь старше тебя. На целых четырнадцать лет, между прочим. Совсем немало. Сейчас тебе сложно. Я знаю. При других обстоятельствах, думаю, мы бы с тобой стали друзьями. Но не здесь. Неподходящее время, неподходящее место. Всему есть свое время и место, и сейчас они не годятся. Для нас, по крайней мере. Я знаю, через что ты прошел. С Дэвидом, я имею в виду.

— И через что же я прошел?

— Ну, вся эта чепуха "не-могу-жить-без-него". Ты ненавидишь меня, потому что Дэвид мною интересуется. А я интересуюсь им. Ты видишь во мне угрозу. Ты ненавидишь меня, потому что я стою между тобой и Дэвидом. Ты хочешь, чтобы я убралась с дороги. Но долго это продолжаться не будет. И ты это знаешь. Скоро… да, ты преодолеешь Дэвида. И еще будешь удивляться, что вообще в нем нашел. О, только не смотри на меня так, дорогуша. В этом нет ничего исключительного. Это случится, поверь мне. Это должно случиться. Ты же не можешь всю жизнь прожить, как тень, правда? Когда-нибудь ты станешь таким же Дэвидом для кого-то еще. Когда-нибудь ты сам будешь контролировать ситуацию. Я только думаю, что ты сможешь сыграть эту роль с большим достоинством, чем Дэвид. Он плохой актер. Я-то знаю… Но видишь ли… Не знаю, как это сказать. Я вовсе неплохо к тебе отношусь, Билли. Тебе б не мешало это знать. В конце концов, я тебя почти не знаю. Я видела тебя только таким, как сейчас — влюбленным в Дэвида, одержимым Дэвидом. А люди в таком состоянии теряют самих себя. Точно, как ты. Я ничего про тебя не знаю, не знаю, кто ты такой. Но и со мной бывало то же, что происходит с тобой. Мы все одинаковы, когда мы кем-то одержимы. Абсолютно безликие.

Она взяла меня за руку и продолжала:

— Ты ведь разогнал всех его друзей, сам знаешь. Никому не нравилось, что ты сидишь молча и смотришь на них, когда они сюда приходят. Как будто они не имеют права быть рядом с Дэвидом. Но это только потому, что ты им одержим. Ты не влюблен в него. Не влюблен по настоящему. Если бы ты был влюблен, ты бы захотел стать частью его жизни. Захотел бы, чтобы он стал частью твоей. Захотел бы сделать его счастливым. Вместо этого, ты пробуждаешь в нем все худшее. Но это не будет продолжаться вечно. Все должно закончиться.

— Шазза, — сказал я. — Не буду скрывать, я рад, что ты уезжаешь. Возможно, это как раз то, что нужно нам с Дэвидом. Быть наедине друг с другом. Быть в состоянии эмоционального…

— Ты слишком мелодраматичен, мой дорогой. Так не бывает. Такая страсть навряд ли существует. Не существует по-настоящему. Мы симулируем ее, стилизуем немножко. Но настоящая, истинная страсть вряд ли существует. Никакой драмы не будет. Однажды ты просто проснешься утром, и вся квартира будет иной, воздух будет свежим, и ты заметишь мир вокруг. Ты обойдешь квартиру и подумаешь: как все это однообразно. Ты станешь дышать глубже и снова начнешь чем-то интересоваться. Начнешь строить планы, у тебя возникнет ощущение будущего. И когда ты поймешь, как все изменилось, это будет так, словно тебе на голову вылили ведро холодной воды. С Дэвидом будет покончено. Вот что произойдет, помяни мое слово. После этого вы либо станете друзьями, настоящими друзьями, либо ты захочешь разорвать с ним как можно скорее. Уйти от него и никогда не возвращаться.

Я кивнул. Я знал, что она права.

— А что же мне теперь делать?

— Теперь? Ты страдаешь, мой дорогой. Заходи ко мне, когда все будет кончено. Попробуем узнать друг друга. Ну и потом, когда я уеду, ты ведь не останешься с Дэвидом один.

— Что?

— Поразительно, что Дэвид от тебя все скрывает. Ведь именно из-за этого я и переезжаю. На следующей неделе возвращается его брат из Америки. Он будет жить здесь.

— Я даже не знал, что у Дэвида есть брат.

— Уильям, существует множество вещей, которые ты не знаешь о Дэвиде Блю.

Вечером я спросил Дэвида:

— Когда же приезжает твой брат?

— Кто тебе сказал?

— Шазза.

— Трепло!

— Ты не хотел, чтобы я знал?

— Ну, я хотел сам тебе сказать. Боялся, что это может… расстроить тебя.

— Так когда он приезжает, Дэйв?

— В следующий четверг.

В четверг Дэвид поехал встречать его в аэропорт.

Пока его не было, я приготовил обед, накрыл на стол. Я как раз зажигал свечи, когда открылась дверь и вошли два человека.

Вошли два Дэвида.

— Это мой сюрприз, — сказал Дэвид. — Я хотел увидеть это выражение на твоем лице. Билли, это мой брат, Тео.

Теперь я знал, что все было неправильно в моей жизни с тех пор, как я встретил Дэвида Блю. Потому что это был вовсе не Дэвид на тех четырех фотографиях. Это был его брат Тео.

— Привет, Билли, — сказал Тео. — Дэвид мне все о тебе рассказал. — Тут он рассмеялся. — Ты бы видел, какое у тебя выражение лица. — Он обнял Дэвида за плечи. — Ты что, впервые видишь близнецов?

— Боже, как я боюсь, — призналась Анна.

Наступило воскресенье, и я помогал ей готовить обед. Стивен отправился на вокзал встречать маму с папой.

— Не волнуйся, — сказал я.

— Не волнуйся! Легче сказать, чем сделать, молодой человек. Для нее все не так. Любая мелочь. Как я все это ненавижу! Лучше бы я их обоих никогда больше не видела.

— Ты это серьезно?

— Серьезно! И мама взбесится, когда увидит Гаррета, этот его глаз и губу. Она начнет обвинять меня, я стану огрызаться, Стивен тоже что-нибудь брякнет, и все закончится слезами. Боже! Боже! Почему все должно быть так блядски сложно каждый ебаный раз?! Все, что я хочу, что я всегда хотела… не знаю, чтобы все было как-то по-другому.

Она открыла духовку взглянуть на цыпленка.

— Анна, ты помнишь, когда я переехал сюда, ты сказала, что в соседнем доме жили три человека.

— Разве? Да, конечно. Трое.

— Билли был одним из них, верно?

— Да. Твой друг с синими волосами.

— А двое других?

— Ну да, он и еще двое.

— Ну и как они выглядели?

— Ну не знаю. С этими крашеными волосами и всеми их примочками они все выглядели одинаково.

— Это я и хотел спросить. Они были одеты, как Билли?