Нечаева отключилась. Ну вот, новый день – новые проблемы.

Ближе к обеду я все-таки позвонила Ремезовой Гульнаре, как было указано в записке, на домашний телефон. Мне ответил какой-то усталый и очень уж грустный голос:

– Квартира Ремезовых.

– Гульнара? (ударение: первая а).

– Да, я. А вы кто? Простите, я вас не узнаю.

– Да вы меня и не знаете. Ваш телефон мне дал один знакомый вашего мужа. Он очень переживает за Игната и искренне хочет помочь вам.

– Помочь? Чем? Разве нам можно чем-то помочь?! Вы не представляете, в каком мы положении!..

Женщина вдруг так разрыдалась, что я растерялась.

– Гульнара, подождите плакать. Давайте для начала с вами встретимся и поговорим. Может, что-то придумаем. Меня зовут Полина, я – юрист. Когда к вам можно подъехать?

Через полчаса я подходила к пятиэтажному дому на улице Ополченцев. Это был обыкновенный кирпичный дом в обыкновенном старом дворе, квартира на четвертом этаже за железной дверью. Хозяйка открыла практически сразу после моего звонка.

– Заходите. Можете не разуваться…

Она была невысокого роста, милой, симпатичной, только осунувшейся и усталой. Большие карие глаза, длинные каштановые волосы, собранные сзади в хвост. Брови – соболиные, как у восточных красавиц. В ушах – длинные золотые сережки, на груди – тоненькая золотая цепочка, вот и все драгоценности жены бизнесмена. Простой ситцевый халатик пестрой расцветки подчеркивал хорошую фигуру. Чем-то она была похожа на Гюльчитай из кинофильма «Белое солнце пустыни».

Мы прошли в комнату, похоже, служившую у хозяев, залом.

– Садитесь сюда, на диван, вам здесь удобно будет.

Сама хозяйка села в кресло напротив меня.

– Гульнара, я знаю, что ваш муж сделал владельцу колбасного цеха пруд во дворе дома, из-за чего его фирма и развалилась.

– Да, почти развалилась. Ведь большая часть денег была вложена в этот злосчастный пруд. Епифанцев клялся, что заплатит сразу, как только водоем зальют водой. Причем говорил это в присутствии своего бухгалтера. Муж поверил ему. В то время у него не было объекта, а тут такой заказ! Подобного пруда его фирма еще не делала, и он ухватился за это как за спасительную соломинку. Почти на все деньги, что были у него на счете, закупил изоляционный материал, нанял экскаватор. Тот вырыл котлован, муж заплатил ему из своих денег. Потом рабочие Игната выложили дно изоляционным материалом в несколько слоев. Там сложная технология, они выкладывают один слой, сваривают швы, потом второй – другим материалом, опять сваривают. Я точно не знаю, я не специалист, но слышала, как муж разговаривал со своим мастером. Причем, пока они работали, Игнат платил всем рабочим опять-таки из своих денег. Воду Епифанцев проводил сам. Когда все было готово, и котлован начали заливать водой, муж в первый раз попросил заказчика оплатить работу. Тот сказал, что, мол, да, оплачу, когда вода будет в пруду…

– Они не ругались?

– Тогда еще нет. Игнат с клиентами всегда держится корректно. Да и зачем было ругаться? Епифанцев обещал оплатить, но сначала хотел убедиться, что материал, из которого выстлано дно пруда, держит воду. Дней пять заливался водоем. Муж ездил туда каждый день и смотрел своими глазами. Вода прибывала. Когда водоем был полон, воду отключили, на края положили декоративную траву, постепенно переходящую в настоящую. Муж сделал фото для рекламного альбома и снова напомнил Епифанцеву об оплате. Тот с презрением бросил:

– Я еще посмотрю, сколько твой бассейн продержится! Если через месяц вода не уйдет, – получишь свое бабло.

Муж не мог ждать целый месяц, денег на его счете почти не осталось, а надо было платить налоги, аренду офиса, да и материал закупать для других объектов. Он настоятельно попросил Епифанцева оплатить, если уж не всю сумму, то хоть часть. Тому не понравился тон Игната и он сказал:

– Будешь хамить – вообще ничего не получишь.

Но муж не хамил ему, я это точно знаю, он не такой. У него до Епифанцева было много клиентов, и никогда ни с кем он не ругался. В это время у мужа появились новые заказчики, но он не мог начать с ними работать из-за разборок с Епифанцевым. А тот начал просто издеваться. Он звонил мужу и требовал немедленного его прибытия, так как уровень воды в пруду якобы упал. Муж едва ли не каждый день ездил на его фазенду на разборки. Мы поняли, что заказчик тянет время – просто не хочет платить. Была уже осень, и он сказал, что заплатит весной, если за зиму с прудом ничего не случится…

– Гульнара, а когда вы обратились в суд?

– Весной и обратились. Муж приехал к Епифанцеву в апреле, когда лед в пруду растаял, и в очередной раз попросил денег, но тот сказал, что за зиму уровень воды в пруду сильно упал, значит, где-то есть утечка, и Игнат должен ее устранить. Муж осмотрел водоем, но посчитал, что уровень практически остался прежним, значит, никакой протечки нет. А небольшой спад воды – это естественное явление: вода, как известно, имеет свойство испаряться. Но Епифанцев платить все-таки отказался, и тогда муж пошел в суд.

Гульнара вдруг спохватилась:

– Ой, я вам даже чая не предложила! Извините, я сейчас…

Она убежала на кухню, а вернувшись, пригласила пройти туда. На столе нас ждали горячий заварочник, чашки, вазочка с дешевым печеньем.

– Вот прошу. Чем богаты…

– Так на чем мы остановились? – спросила я, отхлебывая горячий напиток.

– Да, обратились в суд, только это ничего не дало. На процессы Епифанцев не являлся, было видно, что он тянет время. Ему это было выгодно, а мой муж терпел убытки.