— Рад слышать. Что это за момент?

— Ну, вас интересует, что произошло с пулей из браунинга. Вроде бы она исчезла вместе со многим другим. Но здравый смысл должен подсказать вам ответ.

— Да?

— Пуля вылетела в окно. Вы не нашли ее в комнате, и она не могла растаять. Открыв окно, судья повернулся к Уайту, и тот выстрелил в него, а за этим последовали другие выстрелы. Но окно было приподнято, когда инспектор влезал в него.

Полковник Маркуис выглядел довольным. Он потирал руки, постукивал тростью по полу и наконец обратился к Пейджу:

— Что вы думаете об этом предположении, инспектор? Это возможно?

Пейдж ощутил дрожь.

— Если такое случилось, то я чудом остался жив. Не понимаю, как пуля могла не попасть в меня. Я находился на прямой линии с окном и менее чем в десяти шагах от него, когда услышал звук выстрела. Конечно, пуля могла пройти по диагонали. Вероятно, так оно и было, если стреляли из того угла, где стоит ваза. Но странно, что я не слышал свиста пули, пролетевшей так близко от меня.

Где-то в доме позвонили в дверь. Услышав звонок, Дейвис весь напрягся и, хотя собирался что-то сказать, величавой походкой двинулся к двери. Но в этот момент в комнату ворвался сержант Борден.

— Робинсон сказал мне, что вы здесь, сэр, — запыхавшись, вымолвил он. — Пожалуйста, пройдите в павильон. Я нашел кое-что, и это меняет все дело.

— Ну?

— Прежде всего, следы ног. Но это не главное. Я нашел пулю из пистолета 32-го калибра — вероятно, из браунинга.

— Где вы ее нашли, сержант? — спросил полковник Маркуис.

— Она застряла в дереве на некотором расстоянии от окна, через которое вы, сэр… — он кивнул в сторону Пейджа, — влезли в комнату. — После паузы, во время которой Дейвис усмехался на заднем плане, Борден добавил: — Но некоторые следы не имеют смысла, сэр. Они выглядят так, будто убийца влез и вылез через одно из западных окон, которые заперты и так заржавели, что их до сих пор не удается открыть.

Они направились в павильон по ответвлению гравиевой дорожки, которое вело к задней его стене. Хотя дождь прекратился, небо было пасмурным, а еще остававшаяся на деревьях мокрая листва уныло свисала вниз.

Огибая павильон, они столкнулись с Робинсоном в кепке и зюйдвестке, тупо уставившимся в землю. Под западным окном, ближайшим к северному углу, за которым находилась ваза, где нашли браунинг, стояли в один ряд несколько перевернутых деревянных ящиков, защищающих улики от дождя. Борден поднял ящики почти благоговейно. К стене подступало то, что летом, очевидно, представляло собой клумбу, упираясь в кирпичный бордюр под окном. Клумба была большой и отходила от окна на десять футов. В неровной почве виднелись пять следов, расплывшихся от дождя. Все были оставлены одной и той же парой обуви, носы которой указывали в обратном направлении от павильона.

Борден зажег фонарь, осветив следы, и полковник Маркуис начал их разглядывать.

— Эти следы были здесь вчера вечером? — спросил он.

Сержант неуверенно посмотрел на Пейджа, который взял ответственность на себя.

— Не знаю, сэр, — отозвался Пейдж. — Вероятно, были, но мы не осматривали павильон снаружи, поскольку он был заперт изнутри. Конечно, это еще одна оплошность. Как бы то ни было, следы подтверждают слова Пенни. Если помните, он сказал, что когда разговаривал с судьей в начале пятого, то слышал, как кто-то рыщет вокруг павильона, и ему показалось, что этот человек пытается открыть ставни на одном из западных окон… — Пейдж посмотрел на следы. — Хотя это не пойдет, потому что…

— Вот именно, — сухо промолвил Маркуис. — Все следы ведут от окна, как будто кто-то вылез из него и зашагал прочь. Но как он подошел к окну? Вы уверены, инспектор, что на этих окнах нет никаких признаков попытки взлома?

— Абсолютно уверен, сэр, — ответил Пейдж, и Борден молча кивнул.

— Вы с этим согласны, Робинсон?

— Да. — Привратник задумался. — Несколько дней назад из-за этих окон был целый скандал. Мисс Айда просила судью, чтобы в них вставили новые рамы, так как старые вышли из строя и ставни приходилось постоянно держать закрытыми. Она сказала, что, если сделать это, в павильоне будет светлее, и судье не придется все время сидеть в полумраке. Я хотел заменить рамы, но судья не пожелал и слышать об этом.

Пейдж увидел, что лицо заместителя комиссара внезапно изменилось — он принялся моргать и щуриться, словно от яркого света. Повернувшись, Маркуис стал ковырять землю тростью. Когда он вернулся в исходное положение, лицо его вновь было бесстрастным.

— Осветите следы еще раз, — приказал он. — Что вы думаете о них, инспектор?

— Обувь большого размера — минимум десятого, — отозвался Пейдж. — Беда в том, что мы не можем даже приблизительно определить вес ее владельца, так как следы затоплены и нет никаких указаний на их глубину.

— Кто-нибудь из подозреваемых носит десятый номер?

— Только не Уайт. Он высокий, но носит обувь не более седьмого или восьмого размера.

— Ладно. Что еще вы хотели показать нам, сержант?

— Пройдите к фасаду, сэр, — сказал Борден. — Пуля застряла вон в том дереве, а рядом с ним другие следы — на этот раз женские.

Фасад павильона не изменился — только ставни на обоих окнах кабинета были прикреплены к стене. Пейдж попытался представить себе сцену, какой она выглядела вчера. Но его удивило дерево, к которому их подвел Борден. Это был вяз с толстым стволом, стоящий футах в пятнадцати от окна по прямой линии. Пейдж хорошо его помнил. Спеша к окну, он пробежал так близко от дерева, что задел его, а восстанавливая в памяти каждый шаг, осознал, что был рядом с деревом как раз в тот момент, когда прозвучал второй выстрел.