А потом нанесла визит Бегунша. И устроила в отделении истерику, угрожала всех посадить в тюрьму. Кричала, что его нарочно отравили. Что тут все подкуплены. И что она заявит в прокуратуру.

Обе подруги замолчали. Каждая обдумывала сложившуюся ситуацию.

— Верочка, — умоляюще сказала Елизавета. — Я же знаю, только ты можешь меня спасти. Иначе уволят. Еще и под суд отдадут. Что тогда с Алешкой будет? Выручи, а? Да и я к тому же начинаю подозревать каждого своего коллегу: не он ли спер эти треклятые бумажки. И зачем это нужно было делать? Как прикажете дальше работать, если никому не веришь?

— М-да, в нашей профессии без опоры на коллег существовать невозможно. Тут и говорить нечего… Но как именно выручить?

— Да не знаю я… Но ты можешь. Тебе виднее.

«Неужели действительно придется потратить на это отпуск?» — подумала Вера. Почему-то всегда такие «дела» возникают в самый неподходящий момент. А как же Андрей?»

Она без улыбки посмотрела в лицо подруге.

— Мне ведь самой прокуратура угрожает. Звонили только что. Требовали явиться в кабинет немедля. Нахамили… Это ты им сказала, что я присутствовала в палате? Ладно-ладно, не отводи глаза. Сама знаю, ты иначе не могла. Все сестрички меня видели. Да и охранник тоже.

— И что ты им ответила?

— Пусть повесткой вызывают. Еще и сдержалась. Мне сердиться нельзя, а то всех дураков в мокриц превращу к чертовой матери. — Вера улыбнулась. — Я же колдунья.

Елизавета тоже улыбнулась нерешительно, показав наконец свои ямочки.

Но Вера нисколько не преувеличивала и не шутила. Приходить в ярость ей действительно было противопоказано. Гневаться она себе запретила давным-давно, еще в юности, после одного случая.

Лученко тогда училась на четвертом курсе медицинского института. Читала допоздна, очень уставала. И вот уже вторую ночь подряд не могла заснуть. Наверху, этажом выше, глухими ревущими залпами бухала музыка. И в голове отдавался топот ног.

Вот ведь скотина этот Игорь! Пригласил знакомых, такую же пьянь, включил звук магнитофона до упора — и хоть трава не расти. То просто «умца-умца», то тюремная лирика: «Меня ударили мешком из-за угла»… Тебя бы самого этим мешком, алкоголик проклятый!..

Просить его уняться бесполезно. Еще когда они в детстве играли с ребятами во дворе, Игорь все время норовил ввязаться в драку. Подрос — вообще лупцевал все, что движется. О, вот и вопли сверху, что-то глухо шмякнулось на пол… Визг, удары… И вновь музыка сверлит мозги.

Теперь даже и соседи, и участковый ничего не могут поделать с этим монстром. Связываться не хотят. Пару раз Игорька подвозили к дому на иномарке какие-то подозрительные парни… Спасибо, хоть к Вере не пристает, зато на остальных страх наводит. Его вообще все в подъезде сторонятся. Откуда деньги, если не работает? Значит, так надо. Шумит, скандалит? А нам не мешает. Дело житейское…

Как же быть? Можно отключить, наверное, какие-нибудь пробки, чтобы хоть музыка заткнулась. Но Вера никогда не знала, где они расположены… Она расплакалась. Голова болела невыносимо, и не видно этому конца… Убила бы!!! Просто палкой, палкой по голове! Ради нескольких часов тишины…

Она не помнила, как заснула. Несколько следующих дней и ночей было тихо. В конце недели Вера задумалась, куда подевался сосед сверху, и спросила об этом соседку по этажу. Та перекрестилась.

— Убили его, — сказала она. — Палками забили бандиты какие-то, наверное, свои же дружки… А ты разве не слышала? Его мать ходила по квартирам, деньги на похороны собирала.

— Я допоздна на занятиях… — ответила Вера автоматически и осеклась.

Палками?!

Она смутно припомнила, что однажды вечером видела на ступеньках поломанные цветы. Еще удивилась, зачем разбросали… Не чувствуя ног, зашла к себе в квартиру. Без сил опустилась на стул в прихожей.

Не может быть, чтобы из-за меня… Из-за того, что я подумала…

Хотя…

Однажды что-то такое странное уже случалось. Что же? Сейчас-сейчас… Ну вот, вспомнила. Еще совсем маленькой девочкой она были в гостях у тетки, нашалила, и хозяйка ее шлепнула. Совсем не больно. Но Верочка обиделась… Потом тетка долго не могла понять, отчего у нее рука онемела…

Одноклассник один, ужасно настырный, звонил ей домой по телефону и хулиганил. Влюбился, наверное. Но однажды она так рассердилась, что крикнула приставале что-то обидное… А он на следующий день пришел в школу с перевязанным ухом, обижался: ты так рявкнула, что я оглох…

И еще были случаи… Ведь были же!

Значит, может быть. Все подтверждается. Выходит, ей нельзя сердиться?.. Но ведь она и так всегда старалась быть спокойной и не раздражаться. Пыталась в первую очередь понять. Разве что изредка, когда рассеянна…