Звонок Двинятина на минуту прибавил сил. Но чем ближе они подплывали, чем отчетливее виднелась знакомая уже пристань — тем Вере становилось страшнее. В самом страхе ничего такого нет, обычно она с ним справлялась сразу. А сейчас не могла. Сил уже не осталось, и предчувствия нехорошие томили. Откуда чудится взрыв? Это ведь ловушка, поняла она вдруг. Просто-напросто западня. Мальчика взяли, чтобы заманить Веру Лученко…

В скрежет собственного страха вплелся другой испуг, посторонний. Алеша!.. Он тоже боится. Она не имеет права поддаваться своей слабости. Все свое — в сторону сейчас.

«Мы уже близко, малыш. Не бойся».

«Кто это?»

«Это я, тетя Вера. И твоя мама со мной».

«Мне страшно, теть Вера! Когда вы придете?!»

«Уже скоро. Держись, Алешенька».

«Я боюсь!.. Возле дверей большая злая собака, она меня стережет».

«Тебе нечего бояться. Посмотри собаке в глаза. Не отводи взгляда. Вспомни, как ты играешь с Паем, и смотри собаке в глаза…»

Катер ткнулся боком в привязанные к пристани резиновые покрышки. Ниточка связи с Алешей прервалась, его голос потонул в других призрачных бубнящих голосах.

Остров утопал в беспечности. Солнце палило немногочисленных пляжников, никого и ничего необычного вокруг. У ограды базы не видно обычных чернофутболочных охранников, только рыбаки вдалеке, под деревьями. Слишком тихо, слишком спокойно. Но тревожно как-то от всей этой картины… Вера быстрым шагом пошла вперед, вдоль ограды базы, где недавно проходила и встретилась с доберманом. Там никого не было. А ее тянуло зайти в дом директора острова, и нить уже была не нить, а канат, и сигнал превратился в кричащую сирену.

Здесь.

Снова навалился страх, перетек в грудь, в ноги. Вера на миг замешкалась. Что-то здесь плохое случится, совсем скоро. Не хочется идти, ноги стоят как вкопанные, организм сопротивляется. Но надо. Ради мальчика. Сейчас он — главное. Его необходимо спасти любым путем. Ведь это ты виновата, что его похитили. Неосторожно позволила себя разоблачить. Не почуяла, с кем имеешь дело. Беспечная, недальновидная… Никогда еще не было у нее такого трудного «расследования». Если удастся выжить, не буду больше браться ни за что похожее. Никогда. Пусть каждый занимается своим делом. Мое дело — психотерапия и психологическая поддержка. Я должна лечить, помогать людям разобраться в себе и своих проблемах, стать самими собой. А разоблачают преступников пусть другие специалисты.

Они подошли к дому, тому самому, похожему на особнячок из английского телесериала. Увитый плющом, с палисадником из незабудок и маргариток, он словно говорил: смотри, какая идиллическая картинка. Однако полная умиротворенность и райские кущи пейзажа не совпадали с Вериной пылающей тревогой. Тишина кругом, только в проеме приоткрытой двери стоит знакомый коренастый доберман. Поглядел угрюмо, оскалил страшные клыки. Яремчук сунул руку под пиджак.

— Подождите… — Лученко шагнула вперед.

Но пес уже узнал ее: та, что жжется огнем. Ничего делать не понадобилось. Он медленно и неохотно отвернул голову, отошел, оглядываясь на женщину через плечо, и скрылся в палисаднике.

Лученко только собиралась сказать: «Он там», — как Романова оттолкнула ее и вбежала в дом. За ней внутрь влетел и Яремчук. Вера чуть замедлила шаг. Куда теперь спешить? Все свершилось. На нее навалилась не просто усталость, а неподъемная, безнадежная каменная гора. Ловушка захлопнулась, господа убийцы. Где же вы?

— Верочка Алексеевна! — позвали сзади.

Она медленно оглянулась.

Чепурной. Олег Аскольдович, собственной упитанной персоной. Не ожидала его увидеть здесь и сейчас… Неужели? Нет, не может быть…

— А где все? — улыбался Чепурной. — Где хозяин? И что вы тут сегодня делаете?

Чепурной? Как же она могла так в нем ошибиться! Но зачем?!

А ведь могла бы давно догадаться. Так похоже на его стиль!.. Все эти жестокие дурацкие игры, погоня за адреналином. И похищенный мальчик как приманка Веры Лученко — тоже похоже на игру. Невозможную, нечеловеческую, кошмарную… Холодно, тепло, теплее… Нашла — и попалась…

— Что теперь? — спросила она. — Отпускайте Алешу. Я здесь. Что вам еще?

— Какого Алешу? — удивился Чепурной. — Вы о чем?

— Давайте зайдем… — Вера уже не могла стоять на ногах, хотелось сесть и прислонить спину к чему-нибудь. В глазах плыл зеленоватый туман, голова болела толчками, наваливал ось равнодушие. Перегруженный организм пытался отключить волю и сознание.

Они вошли. Вера сразу нашла мягкий диван и опустилась на него. Рядом в большом кресле с зеленоватой обивкой Лиза обнимала сына. Валерий Яремчук нервно прохаживался вдоль гостиной, поглядывая в окна.