Алеша не отпустил песика от себя. Он схватил Пая за рыжеватые уши и потрепал, уткнулся лбом в его лоб.

От Пая исходил запах теплой шерсти.

А от Алеши — вкусного завтрака: залитой йогуртом горки творога, бутерброда с колбасой, чая с лимоном и песочным печеньем. От его одежды пахло горячим утюгом, от пальцев — деревянными рейками из кладовки: из них должен был получиться самолет. И еще немного от Алешиных волос пахло лекарствами.

— Теть Вера, а мы сегодня к маме в больницу пойдем?

Вера стояла у доски и гладила клетчатую мужскую рубаху.

Она искоса посмотрела на мальчика. Каждый день он задает этот вопрос, хотя вот уже неделю они ежедневно навещают Лизу. Ему тут хорошо, почему же спрашивает? Будто боится, что однажды мы не отправимся туда, бросим его маму… Нет, поняла вдруг Вера, совсем не так. Это просто ритуал, обязательные вопросы, предваряющие обязательные движения. Как выгул Пая. Ему приятно ухаживать за собакой, он совсем Веру разгрузил, молодчина. И к маме он ходит с удовольствием. Вот и интересуется, это даже и не вопрос, а скорее утверждение…

— Да, Алешенька. Обязательно.

— А может, нас дядя Андрей на машине отвезет?

— Может, и отвезет.

— А куда он пошел?

— В магазин, за продуктами.

— Мы с Паем тоже могли бы с ним прогуляться…

Сейчас, когда раненная бандитами мама лежала в больнице, жизнь Алеши совсем переменилась. Но ему нравилась новая жизнь. Он присматривал за Паем так серьезно и тщательно, будто давно готовился к воспитанию домашнего питомца. И теперь точно знал: скоро он заведет собаку. Она будет охранять его с мамой от злых людей. А потом он станет, как дядя Андрей, ветеринаром. Будет спасать больных животных. Всех бездомных — тоже…

Он представил, как будет их лечить, и решил начать с Пая. Тот повалился на бок, вытянул толстые лапы, чтобы его удобнее было спасать. Заводить надо спаниелей, решил мальчик. Ну, может, еще колли и лабрадоров. Они самые добродушные… А для охраны — стаффордширских терьеров. У дяди Андрея в клинике на стене висел плакат со всеми породами собак. Только доберманы нам не нужны. Спасать — ладно уж, но не дружить. Они злые.

— Теть Вера.

— Что, малыш?

— А тот дядя, на острове… Он был бандит?

— Он был злодей.

— Почему?

Хорошенький вопрос! Почему одни люди злодеи, а другие нет?

— Такой уж он получился…

— А я какой получился?

— Ну, ты другое дело. Ты — хороший.

— Почему? Все люди, что ли, делятся на плохих и хороших?

Вера отставила утюг, выдернула шнур из розетки и уселась на диван, вытянув ноги.

— Знаешь, делятся-то они делятся. Но и каждый человек тоже внутри себя немного делится. В каждом есть и плохое, и хорошее. Один и тот же может быть сегодня героем, а завтра злодеем. Так что не нужно всех разделять на таких и сяких сразу. Надо смотреть.

— Значит, и во мне есть плохое? И я могу когда-нибудь стать злодеем… — удивился и задумался Алеша.

Вера рассмеялась.

— Вот уж ты вряд ли.

— Но если в каждом есть плохое…

— В каждом из нас много разного содержится. Но, понимаешь, в конце концов, какие мы получаемся, решает не то, что у нас внутри находится. А то, что мы сами для себя выбираем.

Пай вскочил, царапнул когтями по полу и ринулся в сторону двери. Через секунду ключ повернулся в замке, вошел Андрей с пакетами. Левая сторона головы вместе с надбровьем была у него перевязана.

— Привет голодающим собакам! — воскликнул он, поднимая кульки повыше, чтобы прыгающий Пай не разорвал полиэтилен своими жесткими когтями. — Чем занимаетесь?

— Да мы тут рубашки гладим, — сказала Вера. — И философствуем помаленьку.

— И строим крепость! — сказал Алеша. Они с Паем умчались к своим диванным подушкам.

Андрей положил продукты на кухонный стол.

— Об чем же мы философствуем?

— Об злодеях в основном. Об добре-бобре тоже, — поддержала шутливый тон хозяйка дома.

— А об спасении бобров от злодеев? Об совании головы в осиные гнезда?

— Ну, Андрюшечка, — жалобно прожурчала Вера. — Я тебе сто раз уже обещала: больше не буду…

Да уж, она сыта по горло их приключениями. Стоит закрыть глаза, и сразу оживает тот день… На полу лежат трупы. Хромченко мертв. Яремчук прожил еще несколько минут… У Елизаветы, закрывшей собой Алешу, на спине кровь, и она не двигается. Мальчик выбрался из-под тела, стал трогать ее за плечо: «Мама, мама…» Чепурной вылез, наконец, из-под стола с телефоном в руке, оглядел комнату. На нем ни царапины. Отсиделся в укрытии. Он забормотал что-то в трубку, потом закричал: «А меня не интересует, что у вас свободных машин нет! Резервную задействуйте! Я вам за что плачу?! Да, втрое, вчетверо больше, только скорее! В десять раз! И врача, непременно врача где-нибудь найдите, захватите с собой! Что? Мест… — Он оглянулся. — Четыре-пять. Жду!»