– Прекратить! Прекратить! – яростно орал Леотихид, над волнующимся морем голов был виден только роскошный алый султан его шлема.

– Хоп-ля-ля! – гикнул Эвполид и умчался вперед, горя желанием принять участие в свалке. Леонтиск крикнул было ему вслед, но видя, что друг не слышит, махнул рукой и принялся пробираться к трибуне. В возбужденной, орущей и хаотично двигающейся людской массе сделать это было непросто, но благодаря упорству и ловкости, а также относительной близости цели, сыну стратега удалось достаточно быстро достигнуть ведущих на возвышение ступеней. Ион все еще сидел на них и лихорадочно что-то писал на своих дощечках.

– Сумасшедший! – бросил на ходу афинянин, но Ион даже не поднял головы.

Пирр все еще стоял на трибуне. Возле него, что-то возбужденно говоря, находились Эпименид и Никомах. С другой стороны, размахивая руками, что-то кричал Лих. Царевич, казалось, их не слышал, его взгляд был прикован к царящему на агоре хаосу, а лицо выражало… изумление? удовлетворение? восторг? Леонтиск затруднился бы дать точное определение. Уже приблизившись к окружавшей царевича группе, он боковым зрением заметил бледного, застывшего с прижатыми к вискам ладонями геронта Полибота.

– Необходимо немедленно прекратить этот кошмар! – Леонтиск уже мог слышать голос Эпименида. – Если прольется кровь, мы все пропали.

– Она уже пролилась, наивный ты человек! – возражал ему Коршун. Глаза его были словно у пьяного, ноздри трепетали. – Настал час все изменить! Командир, прикажи! Я созову всех наших, Галиарт поднимет агелу, а полемарх Брахилл – Питанатский отряд. Скинем к демонам Эвдамида, вернем в город царя…

– Это безумие! – воскликнул советник.

– Нас раздавят, – веско и мрачно сказал стратег Никомах. – Даже если весь Питанатский отряд встанет за нас, а я в этом сомневаюсь, то Маханид и Демонакт поднимут против нас мезойцев и лимнейцев, Эвдамид – номаргов, Дорилай – городскую стражу…

– Но граждане за нас! – не отступался Коршун.

– Это лишь сегодня. Люди пьяны речью молодого Эврипонтида и бунтом. Толпа орет одной большой глоткой, но ест тысячей маленьких ртов. Сегодня, вернувшись к своим очагам, люди одумаются, а завтра они вспомнят, к какому отряду приписаны, испугаются наказания, и не посмеют ослушаться командиров, когда те велят взять нас в мечи. Для свержения власти, даже дурной, нужно нечто большее, нежели одна удачно произнесенная речь.

– Видят боги, это именно так! – вклинился Эпименид. – Заклинаю тебя, юноша, останови, останови все!

Молчание. На лице царевича читалась титаническая борьба, происходившая в данный момент в его душе. На щеках плясали желваки, веки трепетали, глаза словно остекленели. Тяжелое дыхание распирало грудь, словно кузнечный мех.

– Решайся, – стратег Никомах положил ладонь на застывшее в напряжении плечо Пирра. – Когда наступит момент подняться, я первый встану рядом с тобой, молодой вождь, и сделаю все, чтобы мы победили. Но не сегодня, не сейчас. Выступи мы сегодня, поражение и гибель неизбежны. И неудача, пойми это, похоронит надежду на все грядущие времена.

Именно этот аргумент убедил царевича окончательно.

– Проклятье, – вскричал он. – Где я слышал, что надежда – это чаще всего отсроченное разочарование?

– Полно, наследник! – обрадовано вскричал Эпименид. – Уметь остановиться для государственного мужа не менее полезно, чем уметь что-то начать.

– Быстрее, юноша, ради богов! – вскричал геронт Полибот, увидев, что роскошный султан шлема Леотихида исчез в людском водовороте. В тот же миг раздался яростный, срывающийся на визг, крик Арсионы, блеснул обнаженный меч.

Нужно было спешить.

– За мной, Лих, Леонтиск, скорее! – вскричал Пирр, бросаясь к краю трибуны и спрыгивая вниз, в бурлящую толпу. «Какой благоприятный момент для убийцы, – подумалось Леонтиску. – Стоит кому-то в давке пырнуть царевича ножом, и никто никогда не подумает, что это было политическое убийство. Случайность, трагическая случайность, печальное последствие разбушевавшихся страстей». Похолодев от этой мысли, молодой воин стремглав бросился вслед за командиром, решив не отходить от него ни на локоть.

– Лих! – крикнул он.

– Я понял, – крикнул тот на бегу. – Я слева, ты справа. И следи за тылом.

Через мгновенье они вслед за сыном Павсания спрыгнули в людской водоворот. Леонтиск неудачно ударился больным коленом о чье-то плечо, зашипел от боли, вмазал кому-то по уху. И тут же бросился вперед, занял место справа от прущего напролом, как секач сквозь кусты, Эврипонтида.

– А ну, успокоиться, разойтись! Во имя богов! Успокоиться! Разойтись! – выкрикивал Пирр, мощными гребками отшвыривая людей со своего пути. Леонтиск и Коршун орали и делали то же самое. Их узнавали, расступались.