При любом удобном случае он приставал к отцу с расспросами, тот же уворачивался от ответа и налегал на практику. Впрочем, и практика была весьма скудной. За время их занятий Володя довольно хорошо освоил три заклинания, кое-как разобрался с четвертым и делал робкие попытки приноровиться пользоваться еще одним. Но то ли отец учил из рук вон плохо, то ли наука была неподъемной, и с последним, пятым заклинанием ничего не получалось вовсе.

Снег скрипнул под каблуком, возвращая Володю в сегодняшний день. Он посмотрел на отца. Бледное лицо на фоне черного города и ломаных деревьев смотрелось не ярче снега.

Холодно, мрачно, мокро. Снег, хоть и свежевыпавший, добавлял и холода, и сырости.

– Начнем? – спросил Володя.

– Не здесь.

Отец всегда любил зайти поглубже в лес. Хоть для обычных людей благодаря Пелене любое магическое действо выглядит безобидно – как пассы, кривлянья и непонятные словечки, – Ник не хотел привлекать к себе внимания.

Сегодня у них должно было произойти что-то вроде экзамена.

Снег скрипел под ботинками с каким-то искусственным звуком, как в кино. Звук был настолько странным, что создавал иллюзию нереальности происходящего. Лес загустел, как свежезаваренный кисель.

Володя покосился на отца. Тот остановился.

– Здесь. Давай.

Ник вперил в сына взгляд, способный проделать, казалось, нефтяную скважину.

Володя вспомнил поучения отца про тело Силы, которое есть у каждого, но только у магов способно поддерживать не только тело физическое, но и питать магические способности.

Он поежился и включил магическое зрение.

От тела отца исходило свечение – мягкое, желтоватое. Оно четко повторяло его фигуру, но было шире и выше, будто Ник стоял внутри светящегося человека той же комплекции, но чуть побольше.

Володя сказал:

– Вот она – твоя аура.

– Тело Силы, – поправил Ник. – Если ты видишь тело Силы, значит, его обладатель слабее тебя магически. Или...

Отец замолчал.

– Или его обладатель не закрывается от тебя, – закончил фразу Володя.

А потом он, не успев среагировать, почувствовал шлепок.

Самое простое заклинание – «длинная рука», позволяет касаться предмета, находящегося от тебя на расстоянии семи-восьми метров, – тыкать, двигать, толкать, наносить удары.

Ник не стал спрашивать о готовности сына, он просто перешел в атаку.

Невидимая простым глазом «рука» тела Силы Ника вновь с невероятной скоростью устремилась вперед. Выпад был настолько резким, что заметить его было трудно, но Володя сумел.

В последнее мгновение выбросил в ответ свою «руку» и заблокировал выпад.

Отец усмехнулся:

– Хорошо. А ну-ка еще...

Второй удар оказался еще более яростным и молниеносным, чем первый, но Володя успел и на этот раз. А потом сделал осторожный выпад в ответ, и этого оказалось достаточно, чтобы разозлить отца.

Взгляд Ника сверкнул металлом, он хищно прищурился.

– Ну, держись, – оскалился Ник в нехорошей ухмылке, и Володя сосредоточился на поединке.

Несколько минут потратили на энергетический бокс.

– Достаточно, – сказал отец, пропустив удар в лицо, и они перешли к другим заклинаниям.

Морок – простейший отвод глаз, чтобы тебя не увидели, или увидели, но не запомнили. Куда более сложные иллюзии – когда ты всовываешь в мозг другого созданный тобой образ.

Это давалось Володе с удивительной легкостью, несмотря на очевидную сложность. Отца подобное положение дел озадачивало, удивляло, но почему-то совсем не тешило, хотя что может быть естественнее, чем родитель, радующийся успехам собственного отпрыска?

«Призрачный клинок» – настоящее оружие, заклинание, которым можно убить.

Чтобы пустить его в дело, Володе пришлось постараться, но зато и эффект вышел отличным – срубленная ветка толщиной в руку шлепнулась на снег. Такое удавалось далеко не всегда.

– На сегодня хватит, мой мальчик, – без тени заботы, но с толикой гордости в голосе произнес Ник.

Володя так и не понял, была ли это гордость за успехи сына или за собственные педагогические «достижения».

– Неплохо, мой мальчик, – Ник старался говорить непринужденно, но голос звенел от напряжения. – Очень неплохо.

Володя отряхнул налипший на джинсы снег. Рыхлый и мокрый.

– Что дальше?

– Дальше в другой раз, – посерьезнел отец. – Покажу тебе еще пару штучек. А сейчас домой. Поздно и холодно.

Володя поежился. Холодом и впрямь тянуло. Только не от земли, укрытой готовым растаять снегом, а от голоса Николая. Не был этот голос, хоть убей, голосом заботливого отца.

Не оглядываясь, Ник побрел прочь из парка. В город. К метро.

– Слушай, – окликнул Володя.

Отец нехотя остановился.