Когда я привел себя в порядок и вышел из кабинки, то увидел Пола. Он сосредоточенно рассматривал что-то под потолком, над писсуарами. Там неизвестные оригиналы-шутники наклеили портреты почти всех современных активно действующих политиков. Успели даже прилепить распечатку фотопортрета японского премьера, только на днях избранного на этот пост.

— Ты не находишь, что Хираока выглядит тут слишком молодо? Наверное, какой-то старый его снимок.

— Что это было? — хрипло выдавил я из себя.

— Ты о чем? — Пол почему-то изобразил удивление на лице.

— Ты понял о чем. Мы вообще-то где? Что происходит?

— Мы у меня на службе, — спокойно заявил он. — И это часть работы. Ты готов?

— Готов. Объяснишь? А то я ничего не понимаю.

— А что тут понимать? Мы — Служба Информационной Безопасности, так? Наша задача — получать достоверную и точную информацию и не допускать незапланированной ее утечки, так? Так! Читать чужие мысли и чужую память еще никто не умеет. Не научились! Но можно заставить человека выдавить из себя то, что он считает особо важным и что боится сказать даже себе. Даже то, что забыл давно. Есть методы. Одна беда — после подобных методов человек уже теряет все человеческое. И внешне и внутренне. Да и работа эта тяжелая — нормальные люди такого морального напряжения не выдерживают. Или с ума сходят или даже кончают с собой, имелись случаи. Тут бывают полезны только субъекты с измененной психикой и модифицированной личностью. Грубо говоря — психи и маньяки. Те, кому, если быть честным, место или за решеткой или в могиле. — Пол вздохнул и сделал паузу. — Вот мы и привлекаем их на отдельные особо деликатные и, скажем так, не очень приятные для других занятия. Не всех, конечно, а тех, кого нужно. Вот Хирург — совершенно незаменимый для нас сотрудник. Он — гений! Но примерно раз в месяц ему нужно… ну, ты сам видел, что ему нужно. А иначе он теряет над собой всякий контроль и все равно не может делать ничего полезного. Потом, после таких разрядок, у него наступает временная ремиссия, он снова адекватен и работоспособен. Меня беспокоит только постоянное сокращение светлых промежутков. Наступит момент, когда и Хирурга придется убрать. У других — другое. Но все они кончают одинаково. Мы называем их привлеченными сотрудниками. Ты видел Майка — того, что за компом сидел? Так с ним вообще беда, его только под конвоем водить можно. Но — талантище! Лучше него, никто не умеет вытягивать информацию. Я его с такими трудами из тюрьмы выкупил, что лучше и не вспоминать. Но он тоже требует свое, и нам приходится ему в этом помогать. Он — истинный некрофил с некоторыми особенностями и чудачествами. Юридически, они все давно уже мертвы, и отсюда выходить не могут. Они, вроде как, исчезли из мира. Вот например наш знакомый Хирург — «умер» в заключении несколько лет назад. У него пожизненное. Старый закон, запрещающий выдавать тела осужденных, нам иногда очень помогает. А тебя я привел сюда специально, чтобы ты понял, что мы тут не в игрушки играем, и с нами лучше дружить. Так ты — готов? Правда?

— Правда, готов, — ответил я.

Но я был еще не вполне готов. Меня снова начало тошнить, и я опять кинулся к унитазу. На сей раз, рвало уже желчью. Отвратительно, и противно, особенно горький вкус во рту. Я подошел к умывальнику и прополоскал рот.

— Ну, все? Проблевался наконец? Пошли чайку со мной попьешь!

— Боюсь, что не смогу составить достойную компанию, — не без труда выдавил я из себя. — Не так давно мозговые стимуляторы принимал. У меня есть разрешение! Наверное, такая реакция.

— Реакция… как кучеряво ты выражаешься! Сможешь, сможешь! Ладно, идем. Я Ингрид заказал к чаю «Птичье Молоко».

— Ну? Пришел в себя? — спросил Пол, усаживаясь за свой стол. — Я всегда говорил, что чай — великая вещь! Итак, у нас две главные проблемы. Убийство вашей уборщицы… извини, оператора клининга! И твоего клиента.

Мы с Полом снова сидели в его сером кабинете. Он оказался не таким уж и пустым, как показался мне на первый взгляд — спрятанные в столе невидимые кнопки могли вызывать из стен что угодно: и шикарный трехмерный терминал, и дополнительную мебель, и, естественно, секретаршу.

— Гибсон сказал, что убили кого-то другого, — возразил я.

— Ты что, Гибсона не знаешь? По твоей роже вижу, что знаешь. Врет он все. Погиб твой клиент, причем именно так, как и описано в газетах. Нехорошо погиб.

Пол снова что-то нажал, и на стене возникло ложное окно — хорошая имитация, почти не отличимая от настоящего. Только вместо московского пейзажа там виднелся какой-то безрадостный ландшафт, как после атомной бомбардировки.

— А что там описано? Я только из-под сторожа, а тут сразу Гибсон пришел со своим громилой.

— Да брось ты, — Пол махнул рукой. — Я же знаю, что успела позвонить твоя подруга. И рассказала тебе все… Эх, что-то у меня пузо стало расти. Что я только не делал, ничего не помогает.

— Хочешь избавиться от излишнего жира? Разведись.

— Не хами, — буркнул Пол.

— Извини. Забыл, где нахожусь.

— Ладно, проехали. Еще чаю?

Вместо ответа я помотал головой.

— Ну, не хочешь, как хочешь, — Пол снова на что-то надавил и сказал: — Ингрид, ты мне больше сегодня не нужна, можешь быть свободна. — Потом он повернулся ко мне. — Всё, пора домой. Я подвезу, если ты не против.

— Ну, спасибо. Ты — такой большой начальник…

— Да ладно, невелик крюк, — он вновь махнул рукой, — какой я начальник? Умывальников начальник и мочалок командир. Так, пришла хорошая идея, за которую никто не хотел браться, вот и сделали боссом.

— Это потому, что ты стал приглашать на интересную работу садистов-маньяков с комплексом неполноценности? — поинтересовался я.

— Все чистенькими хотят быть, — Пол сразу оживился, видимо я задел за живое, — а я предложил простое и эффективное решение, и идея заработала. Тогда и дали мне полковничью должность и свой отдел. Вернее — это теперь стал мой отдел, а раньше тут какие-то старики сидели, даже секретарша была лет восьмидесяти! В маразме вся.

— А, знаю. Не спросить, не трахнуть.

— Во-во! Ты Ингрид видел? Она во время секса умеет ноги за шею закидывать, о как!

— Ну и что? Знаешь такую поговорку — «красна секретарша не тем, что красавица, а тем, что своему шефу нравится.»

— Ты не понял, — обиделся Пол, — себе за шею! Гимнастка! Ты, как мужчина, меня понимаешь. И к тому же она классная работница. Нет, правда. Никогда не уходит, пока я не отпущу, пять языков знает, как родные. Кроме стандартных — арабский, китайский, испанский. Ну, приплачиваю, конечно. За усердие и служебное рвение. — Пол хохотнул. — Это я ее сюда притащил, она в арабский бордель чуть не угодила, представляешь? Ее туда собственный бойфренд продал. Я его потом… ладно. Так вот, ко мне уже сам директор подъезжал. Просил уступить. Сам-то давным-давно уже импотент, а все туда же: любит еще, старый козел, тонкую девичью структуру!