Решение приобрести для Мауры два тома, которые так увлекли ее, не было минутной прихотью виконта. Эверод чувствовал, что, не спугни он ее в тот день, она бы вернулась к своей тетушке, прижимая к груди драгоценную добычу. А так ему доставляло извращенное удовольствие сознавать, что всякий раз, как Маура станет читать книгу госпожи Радклиф, она невольно вспомнит о нем.

– А как их расценили вы? – ответил он вопросом на вопрос.

– Как предостережение. – Маура обхватила себя руками, словно ей было холодно. – Как издевку. Как средство вынудить меня довести до сведения лорда Уоррингтона тот факт, что вы ничего не забыли и никого из нас не простили.

Да, сидевшая напротив него девушка была весьма догадлива. Выбранные им дары предназначались для того, чтобы лишить ее самообладания и, быть может, даже выманить из убежища – дома его отца. Этот расчет блестяще оправдался. В конце-то концов, вместо того чтобы сидеть в саду, уткнувшись в книгу, Маура Кигли ринулась прямехонько к нему!

– Как я понимаю, вы не рассказали моему отцу о нашей встрече? – Этот вопрос тоже оказался излишним: Эверод был уверен в том, что она этого не сделала.

– Нет, – отвечала Маура сердито. – Граф полагает, что у меня появился таинственный поклонник.

Эверод залился смехом.

– Пораженный в самое сердце ухажер мисс Кигли! Какая прелесть!

Она вспыхнула до корней волос.

– Так вы считаете, что я слишком некрасива, чтобы в меня мог влюбиться джентльмен? – спросила Маура дрожавшим от возмущения голосом.

Виконт задел ее женскую гордость, а рассерженная женщина непредсказуема. Эверод заметил, что даже кучер с осуждением покачал головой: господин допустил грубый промах.

– Вы не так поняли. Меня позабавило предположение отца, Маура. Вы красивая девушка, – добавил он, поморщившись от того, как банально это прозвучало.

Маура не успокоилась. По правде говоря, гнев только делал ее краше.

– Послушайте, лорд Эверод, я уже не дитя! Я давно не заплетаю косичек, и у меня не возникает желания бегать босиком и лазать по деревьям.

Ага! Он ждал, вспомнит ли она о первых месяцах, проведенных в Уоррингтон-холле после замужества тетушки. Маура носилась по лугам с ним и Роуэном, срывала и ела дикие ягоды и болтала ногами в ручье, пока братья удили рыбу, пытаясь поразить ее своими талантами.

Именно Эверод научил ее взбираться на деревья. Лорд и леди Кортвилл с неодобрением относились к такому роду занятий. Эвероду же нравилось показывать новой кузине мир, в котором он жил, пока Жоржетта не заманила его в свою паутину искушений и страсти.

– Я смотрю на вас, Маура Кигли, – произнес он спокойным тоном, – и не вижу больше той девочки, какой вы когда-то были. Разве что… – он погладил ее подбородок, – вот это. И еще глаза. Выражение невинности в женских глазах пленяет. Оно искреннее или Жоржетта уже обучила вас своим уловкам?

Этот вопрос развеял очарование беспомощности, которое так привлекало в ней. Эверод был пресыщенным распутником, и в его мире не было места невинности. Явление редкое и хрупкое, оно быстро исчезало. Он убрал руку с подбородка девушки.

Маура откашлялась и сказала:

– Мы отклонились от цели, которая привела нас сюда.

– Вы имеете в виду ваше недовольство моими подарками?

Она оставила насмешку без ответа. Вместо этого Маура распустила шнурок на своем ридикюле и засунула руку внутрь. Когда же она вынула руку, ее пальцы крепко сжимали серебряный нож для разрезания бумаги. Кончик ножа был направлен прямо в живот Эверода.

Виконт равнодушно смотрел на лезвие.

– Вы замыслили убийство, Маура?

Возмущение вспыхнуло в ее глазах прежде, чем она сумела подобрать слова для ответа на этот вопрос.

– Я знаю, что вы меня ненавидите, но как вам могло прийти в голову, будто я…

– Я вас ненавижу? – отозвался Эверод, поднимая бровь и обдумывая про себя это обвинение. – Для чего же мне испытывать ненависть, когда к прекрасной даме можно питать куда более трогательные чувства?

От удивления девушка открыла рот, не в силах произнести ни звука. Вспомнив о своем намерении, она вернула ему нож, опустив острие. Как только Эверод взял его, она вновь полезла в ридикюль. Через мгновение к ножу присоединился флакончик духов. Эверод не успел возразить, как на свет божий явилась брошь.

– Простите, что не принесла двухтомник госпожи Рад-клиф: в ридикюле он не помещался, а я не хотела, чтобы кто-нибудь…

– Маура, одну минутку!

По выражению ее лица и напряженной позе он догадался, что речь она заготовила заранее. Переложив флакончик духов в другую руку, Эверод опустил нож в один из внутренних карманов своего сюртука. Не зная, что ему делать с духами, виконт завернул их в платок, и они тоже исчезли в кармане. Теперь он откинулся на сиденье и приготовился слушать ее.