При виде того, как под ударами дубины голова великана замоталась из стороны в сторону, а изо рта полетели вместе с кровавой слюной зубы, на лице Томаса заиграла недобрая улыбка.

— Смотритель, — сказал Элбрайн. — Наш союзник и друг.

— Хорошо, что не враг.

Новые удары заставили великана рухнуть на колени.

— Бей их и в хвост и в гриву, такое наше дело! — заорал кентавр, снова развернулся и копытом заехал великану в глаз.

Тот отшатнулся, сильно наклонившись назад, но потом снова выпрямился.

Смотритель ударил его по лицу, и на этот раз великан рухнул. Кентавр запрыгал вокруг него, лупя дубиной куда придется. В конце концов он остановился, глядя на поверженного, окровавленного врага.

На вершине холма Элбрайн посмотрел на Томаса, тот кивнул в ответ, и они заторопились прочь. Но не успели сделать и нескольких шагов, как послышался зловещий хруст — дубина кентавра расколола череп великана.

До самого лагеря они не обменялись ни словом.

— Он нам не враг, поверь мне, — сказал Элбрайн, заметив выражение беспокойства на лице Томаса.

— Верю, — ответил тот. — Верю, потому что привык полагаться на суждение Полуночника. — Он помолчал, явно испытывая неловкость. — Когда мы были в Кертинелле, люди говорили… Знаешь, война только что кончилась, и ходили всякие слухи о…

— И эти слухи тревожили тебя, друг мой? — спросил Элбрайн.

— Нет, раньше не тревожили, но… Поговаривали, что какой-то кентавр объявлен преступником. Мне известно, что эти создания встречаются не так уж часто. Боюсь, речь шла именно о твоем друге Смотрителе.

— А имена других преступников не назывались? — спросил Элбрайн.

— Нет, я ничего такого не слышал, — ответил Томас.

— Ты не слышал, что церковь Абеля разыскивает какую-то женщину? И что они ищут ее даже более упорно, чем кентавра? Никто не говорил, что у этой женщины есть магические камни и она умеет обращаться с ними?

До Томаса наконец дошло, к чему клонит Полуночник, и он широко распахнул глаза. Ему уже было известно, что Пони и Элбрайн опасаются преследования церкви, но он даже представить себе не мог, что на них идет настоящая охота.

— Так оно и есть, — продолжал Элбрайн, как бы не замечая смятения Томаса. — Они ищут эту женщину и ее друга, воина из Тимберленда, у которого есть черный жеребец с белыми пятнышками над глазами. Якобы эти двое проникли в самое сердце церкви, в аббатство Санта-Мер-Абель, и освободили преступного кентавра. Томас Джинджерворт, тебе это описание никого не напоминает?

Явно испуганный, Томас тем не менее широко улыбнулся и засмеялся.

— Нет, — с простодушным видом ответил он. — Я, правда, когда-то встречался с одним воином из Тимберленда, но он был очень некрасив. Вряд ли на него польстилась бы женщина, которую разыскивает церковь.

Элбрайн улыбнулся и хлопнул Томаса по плечу.

— Что, о кентавре знаем только ты и я? — спросил Томас, когда они уже были у самого лагеря.

— И Белли'мар Джуравиль, — ответил Элбрайн. — Хотя наш маленький друг скоро покинет нас. А без эльфа роль Смотрителя возрастает. У него полно друзей в лесу, и другого такого разведчика еще надо поискать.

— Хороший разведчик, хороший боец, — добродушно заметил Томас. — Нам он подходит! — его улыбка увяла. — Я должен держать в секрете то, что мне о нем известно?

Элбрайн перевел взгляд на лагерь. Там было больше восьмидесяти человек — крепкие, мужественные люди, рискнувшие всем, чтобы снова вдохнуть жизнь в Тимберленд.

— Ну, не то чтобы в секрете, — решил он, — но вряд ли стоит делать это предметом широкого обсуждения. Решай сам, Томас.

Тот задумался.

— Они заслуживают доверия, — сказал он.

— Тем не менее, я думаю, Смотрителю лучше держаться в стороне от лагеря, — сказал Полуночник. — Чем меньше о нем будет разговоров, тем лучше. К тому же его облик многих заставляет нервничать.

— Ты опасаешься, что церковь будет и дальше разыскивать его, — сделал вывод Томас.

— Они и не прекращали. Знаешь, в чем состоит единственное преступление кентавра? В том, что монахи, отправившиеся на гору Аида, чтобы разобраться в происшедшем, обнаружили его в недрах этой горы.

— Какое же это преступление? — удивился Томас. — Монахи должны были объявить его героем, а не преступником.

— Полностью с тобой согласен. Я уже давно бросил попытки понять смысл того, что делает церковь. Они объявили преступником Эвелина, а ведь он, поверь мне, был честнейшим, благороднейшим человеком. Они захватили и швырнули в мрачную темницу Смотрителя, потому что надеялись вытянуть из него сведения об Эвелине. И теперь он им нужен, чтобы узнать побольше обо мне и Пони. Вот так все мы трое стали преступниками, и Джуравиль тоже попал бы в это число, если бы церковь знала о нем. Он ведь вместе с нами отправился в Санта-Мер-Абель, чтобы спасти своего друга.