Задумавшись о подонках, которые мне доставили столько событий за один вечер, я снова ощутил чувства, эмоции и местоположение своего убийцы. Это чувство «всезнания» начинало мне нравиться. Представив путь, как к нему быстрее добраться, выскочил из подъезда и быстрым, лёгким бегом, на одном дыхании, добежал до нужного места. И свалился к ним под ноги, споткнувшись о выбоину в асфальте. Я громко и от души выругался. Молодняк от неожиданности моего появления подавился пивом, ошарашено смотрел, как я подымаюсь. Встав на ноги, я внимательно на них посмотрел. Тут были почти все, кто хоть раз, но пнул меня. Те, которые поумнее, или из-за страха перед недовольством родителей, или по каким-другим причинам, уже были дома. Я смотрел на девятерых парней, а они смотрели на меня. Через несколько секунд, взаимного разглядывания, я спросил:

— Ну, что убивцы? Не ждали? А я припёрся!

— Опачки! Ничего себе. Морда знакомая. Ты смотрика, живой! Во пля, это тот самый мужик из двора, любитель ногами помахать! На нём чё, бронник надет или ты ему не попал в тулово? — вскинулся один из парней, повернувшись к «толстому».

— Н-незнаю. Нормально попал, — с запинкой произнёс «толстый», — ты ж сам видел, сколько крови было.

— Горло надо было перехватить ему ещё, сам не мог догадаться? А ты, наверное, и нож там бросил, дурило? А на нём твои пальчики… А если он кого сейчас привёл, снова бодяга с отмазками начнётся? У родоков терпенье не бесконечное. Опять все мозги своей моралью взорвут, — с наездом, продолжил первый.

Второй, неопределённо пожав плечами, нервно стал оглядываться по сторонам.

Остальные, тоже закрутили головами, вглядываясь в темноту, от них явственно повеяло страхом и растерянностью.

— Ну, чего встали? Быстро, метнулись. Посмотрите вокруг, привёл он кого, или нет? — рыкнул их старшой.

Двое метнулись по сторонам, быстро осмотрелись и вернулись, информировав, что никого нет рядом. Подростки сразу расслабились, стали уверенными и наглыми.

— Так ты чё, один? А чё пришёл-то? За добавкой наверное, да? Зря ты пришёл снова, мужик. Придётся поправить нашу ошибочку, да? — снова заговорил первый, улыбаясь, повернувшись и презрительно рассматривая меня.

Достал ещё один нож и не оборачиваясь подал «толстому». Тот, молча, взял. Толпа, предвкушая очередное развлечение, злобно и радостно окружила меня, подбадривая себя выкриками в мой адрес.

Я внимательно присмотрелся к первому, тут на меня опять что-то накатило. Понимание, ручейком потекло в меня. Как будто открыл книгу и большими чёткими буквами и красочными картинками. Он был сыном начальника одного из РУВД города, а «толстый» сыном начальника помельче, из того же отдела. Подчинённый, так сказать. И тут, такое же разделение в статусе, как и у родителей. Слышал я про этих ребят уже. Кое-что проскакивало в прессу, что-то слышал от знакомых, но вот не ожидал, что придётся самому с ними столкнуться. Известные они личности в определённых кругах, в какой-то степени — неприкасаемые. Криминалитет посерьёзнее их не трогает, опасаясь связываться с «ментами», а правильные милиционеры ничего не могли сделать из-за возможностей их отцов. Этих ребят много раз задерживали, но всегда отпускали, скрипя зубами от бессилия. Моё убийство у них было далеко не первым. Седьмым, если быть точным. А кроме этого, множество грабежей, разбоев, вымогательств, изнасилований. Картины их преступлений, мгновенно пролетели через моё сознание.

— Бедные ваши родители. Если бы они знали, чем заняты их дети, — удивлённо проговорил я, тоже рассматривая этих подонков.

— А с чего ты решил, что они не знают? — заржал первый и повернувшись к своему товарищу, сказал, — Давай, кончай его Бегемот.

Бегемот… Подходящая кличка. Здоровый и тупой. Ещё раз, внимательно посмотрев на них, я понял, что он прав. Родители знали. Если и не всё, то многое. Парней не один раз ловили. Поступали заявления. Родители от кого откупались, кого запугивали. Кого принуждали молчать силой. А кое-где и сами предпринимали действия по устранению нежелательных жалобщиков и свидетелей. Не согласных с расследованием, принципиальных сотрудников милиции, подставляли, увольняли, всячески препятствовали расследованию. Пропадали свидетели, менялись показания, исчезали бесследно вещественные доказательства, а дела прекращались за недоказанностью вины или вообще не возбуждались. А дома, рассерженные родители, строго выговаривали никудышным чадам на непристойность их поведения, убеждали быть осторожными, брали с них «честное слово» больше так не делать. Чада покаянно обещали. Снова и снова…

Впервые столкнувшись такой безнаказанностью, да ещё и с такими открытыми мне подробностями, я почувствовал презрение и понимание того, что они не должны уйти безнаказанными. Приняв непонятное пока мне решение, ощущая клокотавшую во мне ярость, я прорычал:

— Как таких гадов, земля носит? Вас ещё в утробе удавить надо было. Я вас сейчас в асфальт по уши вобью!

И такая на меня злоба нахлынула, я ощутил себя сильным, огромным, могучим. Такое дикое желание меня охватило, действительно, по уши в землю их вогнать. Только я собрался приступить к мордобою и шагнул вперёд, как тугая, тёплая волна мягко ударила откуда-то из груди в ноги и прокатилась по земле, расширяясь по кругу от меня. Я как будто её видел, призрачная, серая, со смутным свечением. А вот, то, что я увидел реально, меня по-настоящему потрясло, да так что я на мгновение впал в ступор. Асфальт, покрытый неровной коркой льда, внезапно колыхнулся, как трясина на болоте, тихо чавкнул, расступился под ногами подростков, и заглотнув их, сомкнулся, оставив на поверхности только головы. От неожиданности, я матерно выругался.

Девять голов торчало из замёрзшего грунта и растеряно раскрывало рты. В первый момент они издавали только звуки и возгласы растерянности и удивления. Постепенно, сначала по очереди, а потом и в один голос начали с натугой орать, спрашивать, что случилось, требовать их вытащить. Самый наглый, начал пугать местью отца, Бегемот — обещать денег, потом он принялся пугать, а первый просить. Страх волнами катился по моим обновлённым чувствам. Страх и не понимание. А я смотрел в ошарашенном отупении и тоже растерянно разевал рот. Проскочила мысль, как это могло случиться и что мне делать дальше. И тут же пришло понимание, что что-то в моей жизни круто повернулось и обратного возврата к серым будням уже не будет никогда. Я стал другим. Поэтому, нужно либо принять происходящее как данность или… Какое «или» я так и не придумал, поэтому выбрал первый вариант и закрыл рот.

Приведя мысли в относительный порядок, я прикинул, что этим гадёнышам жить осталось не больше одного часа, они просто замёрзнут и это будет неприятная и зловещая смерть, в назидание многим, кто знал об их образе жизни. Неожиданно для самого себя я почувствовал потребность что-то сказать этим «почти покойникам»:

— Ну что, подонки? Аминь, что ли?

Мог бы ещё чего им сказать, но представил себе картину маслом. Стоит мужик, перед ним из земли торчат девять голов, а он им проникновенные речи толкает? Да уж… Зовите люди санитаров со смирительной рубашкой. Что-то мне не по себе. Нервничаю я. Или уже нет? Чувствовал я себя сейчас очень необычно, эмоции самые разные, плескались через край. Не было только чувства жалости и чувства страха. Не знаю. Странно как-то всё. Посмотрел я на своих «баранов», вернее закопанных, и спохватился, что совсем забыл про вещи, которые они вынули у меня из карманов, пока я валялся мёртвым.