Шрифт:
— Ну и отлично! — удовлетворенно произнес Главный. — Теперь уже не так далеко идти. И они тебе помогут. Пойдут с тобой, — кивнул он на муравьев.
— Как я… как я отблагодарю тебя? — спросил Володя.
— Чепуха! — сказал Главный. — Оставайся таким, какой ты есть! Деда люби! И Алевтину! Заботься о них…
— Буду, — пообещал Володя растроганно.
— А мы еще когда-нибудь встретимся! — сказал Главный. — Может, и от тебя когда что потребуется. Тогда рассчитаемся.
— Рассчитаемся! — радостно сказал Володя.
Он теперь чувствовал себя почти бодро.
— Ну, пока! — взмахнул Главный своей черной рукой на шарнирах.
— Пока! — Володя тоже неуклюже взмахнул и пошел вверх по берегу.
Это уже был Илыч в его верховьях, а не какая-либо другая река, Володя это узнавал по разным необъяснимым приметам. Он сам не знал, по каким приметам это чувствовалось, но это чувствовалось — и все!
— Это ведь Илыч? — спросил Володя своих спутников.
— Илыч! — вместе ответили муравьи. — Это Илыч!
— И я тоже так думаю. Тут ведь сомнений быть не должно…
— Какие там сомнения! Никаких сомнений! И избушка уже недалеко — вон за тем поворотом. — Муравьи бережно вели его под руки.
Володя кивнул — ему не хотелось больше говорить. Слова, произнесенные вслух, отнимали силу. А идти еще надо было не так уж и мало. Силу надо было беречь для ходьбы. Да и зачем говорить, когда можно просто думать? Но думать тоже тяжело. Тоже силы отнимает. Хотя не столько, сколько слова…
Володя почувствовал чье-то присутствие, он взглянул вперед и увидел отца: отец сидел невдалеке на корточках — на низком зеленом берегу над рекой. Река шипит под берегом, и не слышит отец, как сзади Прокоп подкрадывается с топором в руках. Володя все это видит — рядом, в двух шагах, — хочет шагнуть и крикнуть — и не может… Вот уже Прокоп совсем рядом — заносит в воздухе топор над головой отца, — рванулся Володя вперед с кочки и чуть не упал — муравьи поддержали, и опять впереди никого нет…
— Там отец сидел, — сказал Володя.
— Какой тебе еще отец! — сказал Муравей. — Корень это над водой, а не отец…
— Как не отец! — прошептал Володя. — Вон опять — видите?
И впрямь отец на тропе! Только без головы. А смотрит в сторону Володи…
— Ты не знаешь, Володя, где тут моя голова? — спрашивает. — Где-то она тут валяться должна! — и шарит в воздухе руками…
Страшно стало Володе — хотел он мимо пройти, да отец руки растопырил, словно хочет Володю обнять… И понял вдруг Володя, что не отец это, а Прокоп! Закричал Володя страшным голосом…
— Что ты кричишь-то? — сердито спросил Муравей слева. — Идти надо, а ты безобразничаешь!
— Отец там! И Прокоп! — сказал Володя.
— Что ты! Господь с тобой! — сказал Муравей справа. — Никого нету… Умер отец! И Прокоп умер!
— Прокоп не умер! — тихо сказал Володя.
— Ну, умрет скоро! — сказали оба муравья. — Нечего волноваться. Иди спокойно… Пошли!
И Володя двинулся.
Идти по высоким кочкам было трудно. Проклятые! Они заросли травой, и Володя не видел, куда ступает нога: на кочку или мимо, в полную воды яму. Он все время спотыкался. «Наверно, со стороны я похож на пьяного», — подумал Володя.
Он на минуту остановился и посмотрел вперед. И муравьи — почувствовал Володя — тоже услужливо остановились и посмотрели вперед. Удивительно, как они повторяли все его движения, угадывали каждое желание!
Скоро кочки кончатся, впереди опять лес. Деревья растут там на высоких серых скалах, — внизу, у подножия этих скал, кипел белый порог, притушенный пеленой дождя.
«Здесь придется углубиться дальше в лес, чтобы обойти скалы», — вздохнул Володя.
«Одно другого не легче! — подумал он. — В чаще пойдут поваленные деревья, придется через них перелезать. Тяжело, но все-таки легче, чем по кочкам…» Они опять двинулись.
«Муравьиная сила мне здорово помогла, — подумал Володя. — Спирт волшебный. Да и эти двое — тоже молодцы. Хорошо меня ведут. Без них я, пожалуй, не дошел бы».
Муравьи-рабочие преданно ковыляли рядом. Иногда Володя видел их четко, ясно и больно ощущал у себя под мышками их жесткие лапы. А иногда муравьи вдруг, на мгновение, таяли в тумане дождя, и лапы их он почти не чувствовал, хотя знал, что муравьи здесь, рядом, что они его теперь не покинут, пока он не дойдет до избушки. Не могли они его теперь бросить, раз Главный приказал…
— Хорошо это! — вслух подумал Володя. — Очень хорошо!
Сознание, что его теперь не бросят, тоже придавало ему сил.
— Что хорошо-то? — спросил один Муравей, как будто совсем издалека.
— Все хорошо! — весело сказал Володя. — Жить хорошо! И по кочкам идти хорошо! И по тайге тоже! И по асфальту хорошо идти! Люблю я ходить по асфальту!
— Мы никогда не ходили по асфальту! — сказал другой Муравей.
Но Володя ничего не ответил: длинная фраза, которую он только что произнес, отняла у него большой запас сил. «Надо молчать, — подумал он снова. — Молча быстрее дойдем».