– А-а, – сказал тот несколько озадаченно. – Другое дело. Но вы тут с мужем?

– Нет, мистер Дирк. Мой муж сейчас в системе Сатурна.

Некоторое замешательство.

– Он… э-э… такой же условно-совершеннолетний?

– Нет, – засмеялась Юлька. – Он инженер. Ему тридцать.

– Ага, понятно. А… можете не отвечать… сколько вам?

– Восемнадцать.

Она не стала добавлять: «Будет в октябре». Вместо этого сказала:

– Я из России. Там это считается так же, как здесь – двадцать один.

– Да, я знаю… – он покивал. – У меня сейчас сын в России. Норильск. Слышали о таком?

– О, конечно!

– Там правда очень холодно?

– Зимой – очень. Но на самом деле я там не была ни разу, поэтому – только с чужих слов.

– Я беспокоюсь. Был у него в Монтане – он у меня тоже инженер, как ваш, только по всяким там шахтам-копям, – мне казалось, я потом никогда не отогреюсь. А в этом Норильске – просто не знаю.

– Там все тепло одеваются.

– Да. И много пьют водки. Я в курсе… Вы сейчас вообще-то куда направляетесь?

– К родителям мужа. Тут уже совсем рядом.

– Давайте мы вас проводим. Недавно тут стреляли, а вечером ещё эти малолетние засранцы на мотоциклах… Вам куда?

– В Анахайм. Перекрёсток Эвклида и Линкольна.

– Ну, совсем рядом. Сейчас вырулим на девяносто первое, а там прямо…

– Я вовсе не хочу вас напрягать.

– Какое ж это напряжение…

– Да, действительно, – улыбнулась Юлька. – У вас тут такая пустота кругом. Не могу привыкнуть.

– Пустота? – не понял полицейский. – Это потому, что люди любят жить не толкаясь. А кроме того, тут ведь склоны…

– Я о другом, – сказала Юлька. – Такая чудесная ночь. Я два часа еду – ни одного пешехода. У нас в это время по улицам гуляло бы множество народу. А здесь – только на машинах, на глайдерах…

– У вас – это в России?

– Россия большая. Я хорошо знаю только Питер… Санкт-Петербург. Там сейчас заканчиваются белые ночи – это когда ночью светло почти как днём, только… – слово «пасмурный» по-английски вдруг вылетело из головы, и пришлось подбирать объяснялку: – когда на небе везде облака, светлые, не тучи.

– Читал! – радостно сообщил полицейский. – А в этом ненормальном Норильске вообще солнце не заходит… Понимаете, леди, здесь не место для гуляния. Подышать воздухом, побродить, побегать – вон, недалеко парк. Там бары, ресторанчики… А вдоль улиц – я такого не понимаю. Дома сидеть куда комфортнее – прохладно хотя бы… Впрочем, я был в Нью-Йорке – вот там, наверное, вам бы понравилось. Эти чокнутые вообще не понимают, когда день, а когда ночь. И много ходят пешком.

– Да, наверное, – согласилась она. Пожалуй, слово «гулять» вообще не переводится на английский… – У нас в любую ночь, если не слишком холодно, на больших улицах много гуляют. И в парках гуляют. Особенно если поблизости есть кафе, понимаете? Чтобы можно было зайти, поесть мороженого, выпить сок или коктейль.

– Водку, – предположил полицейский, честно пытавшийся вникнуть в сложности русской души. Похоже было, что он решил не упускать случай поговорить с русской «оттуда», поскольку до сих пор не мог понять, каково приходится сыну среди этих людей.

– Водка – это гадость, – сморщилась Юлька.

– Безалкогольную, – поправился констебль.

– Ещё хуже. Та же гадость и никакого удовольствия. Уж лучше пиво.

Они рассмеялись, и негр смущённо признался:

– Да, пиво лучше.

Правда, глаза у него при этом вдруг стали какие-то настороженные, и Юлька решила, что некоторая доля определённости не помешает.

– Пиво лучше. Но меня очень просили не нарушать ваш закон. Муж и его родители. Мне можно пить пиво и даже водку, потому что я – уоррент-офицер, хотя и уволилась из Флота. Но я знаю, что если я в жаркий день налью пива высокому сильному парню, который хочет пить, но которому исполнилось только двадцать лет, меня посадят в тюрьму. Я думаю, что это глупо, но я уважаю ваши законы.

Это была речь, которую Юлька специально написала, подражая здешним школьникам, просто помешанным на таких вот речах, как и их преподаватели, – а потом тщательно выучила наизусть, как когда-то учила заданные «темы» по иностранному языку. Результат того стоил. Полицейский вскинул руки, словно защищаясь:

– Миссис Симонс, это была вовсе не провокация. Я просто хотел с вами поговорить. Я уважаю права условно-совершеннолетних. Хотя пива никому из них не налью – просто на всякий случай, – добавил он после почти неуловимой паузы и засиял широченной улыбкой. – А за исключением этого – нравится вам Калифорния?

– Нравится, – сказала Юлька.

– А что больше всего?

– Люди, – сказала она без колебаний. – И тепло. И ореховое варенье.

– Именно в такой последовательности? – засмеялся полицейский.