– Ты зачем явился?

– А что?
– Герц прошел к дивану и раскинулся на нем с хозяйским видом, - надо же тебя

как-то развлечь, дорогая! Твой-то пьянствует с Эдгаром у Руэрто, обмывает женитьбу

племянника и до утра вряд ли появится.

– У них серьезный разговор, - возразила Риция.

– Об чем?
– усмехнулся он, вытягивая ноги, - об том, как трахать лисвийку? Мне это тоже

интересно!

– Господи, когда ты только заткнешься?
– обречено вздохнула она.

– Да что ты! Я еще и не начинал!

– Могу себе представить, что будет дальше!

– У меня к тебе тоже серьезный разговор, сестрица. Мы все нынче серьезные. Так что,

поболтаем?

– От тебя воняет краской, - недовольно сказала она.

– Знаю, - Герц поморщился, - самому надоело.

– Так пойди же, в конце концов, помойся!
– уцепилась Риция за эту возможность, - по тебе

давно мочалка плачет.

– А ты потрешь мне спинку, дорогая?

Пьяные голубые глаза нагло смотрели на нее.

– Потру, - разозлилась она, - я тебе что хочешь потру, только марш в ванну!

– 258 -

Братец лениво поднялся, потянулся, хрустнув суставами, и скрылся в ванной комнате.

Оттуда сразу раздался шум льющейся воды. Риция подумала через минуту: а не в одежде ли и

сапогах он завалился в воду? От него ведь всего можно было ожидать! И бросилась следом.

Сапоги валялись на полу, куртка висела на крючке, парик устроился на перевернутом

кувшине, а сам Аггерцед Арктур Индендра усиленно терся мочалкой, стоя под душем. Она

тихонько прикрыла дверь и пошла на кухню.

Потом он сидел за столом, притихший, отмытый и как будто даже протрезвевший, и глотал

неразбавленный вишневый компот, глотал так искренне и жадно, как это делают маленькие

дети.

– Если честно, я сегодня испытал шок, - признался он, облизываясь, - раньше думал, что

меня уже ничто не проймет. .

– Я тоже, - согласно кивнула Риция, - мы все в шоке от выходки Эдгара, особенно отец. Он

даже разговаривать ни с кем не в состоянии. Дождался наследников!

– Почему бы тебе его не успокоить?
– уставился на нее притихший было Герц наглыми

голубыми глазами.

– Ты о чем?
– нахмурилась она.

– Чего ты тянешь, я не пойму? Боишься разоблачения что ли?

– Герц, ты о чем?

– Послушай... передо мной-то хоть комедию не ломай, сестрица. Я ведь был на Земле, кое-

что разнюхал. И потом... я же не слепой. Не понимаю, почему другие этого не видят!

– Чего не видят?
– спросила она упавшим голосом, сердце болезненно сжалось.

– Что они похожи как два идиота!
– раздраженно сказал Герц, - что внутри, что снаружи.

Наверно, поэтому и терпеть друг друга не могут.

Риция закрыла лицо руками. Ей захотелось куда-нибудь провалиться или просто выбежать

из кухни.

– Замолчи! Сейчас же замолчи!

– И не собираюсь! Ты ненормальная, Рики. Почему ты не скажешь Ольгерду, что это его

сын?

– Как?! Как я ему теперь скажу?!

– А что такого?

– Тогда ведь всё придется рассказывать. И какая я была дура, и какая я была дрянь...

Ей показалось, что волна тошноты поднимается откуда-то из глубины и затопляет ее с

головой, так что невозможно уже дышать.

– Я жажду услышать эту темную историю, - заявил Герц, отодвигая банку с компотом, - тем

более что дело касается моего брата. Ведь Льюис - мой брат, это так?

– Двоюродный, - вздохнула Риция.

– Он мне нравится. Хоть он и Оорл.

– В каком смысле?

– Во всех, дорогая. Но он такой же зануда, как и его папаша. С ним можно только дружить.

Риция вздохнула с некоторым облегчением. Как ни пыталась она уберечь своего

воспитанника от влияния наследника, ей это не удалось.

– Он замечательный мальчик, - сказала она.

– Ты даже не подозреваешь, насколько он замечательный, - усмехнулся Герц.

– Ты о чем?
– снова нахмурилась она, - намеки развращенного братца ей совершенно не

нравились.

– Твой малыш - Прыгун. Наверняка какой-нибудь из тигров: то ли черный, то ли белый... У

этих Оорлов всё так запутано!