– Ждите, – отключил динамик караульный.

Шурик приперся, когда я уже успел порядком задубеть и с целью хоть немного согреться устроил шаманские пляски на потеху караульным, наверняка наблюдавшим за моими потугами разогнать кровь по жилам.

Первое слово, которое он сказал, когда я закатал на лоб закрывавшую лицо шапочку, было нецензурным. Второе тоже. И лишь после этого он с криком: «Скользкий, чертяка!» сграбастал меня своими лапищами и до хруста в ребрах – моих, понятное дело, – сжал.

– Да не ори ты! – высвобождаясь из дружественных объятий, просипел я, но Ермолов расхохотался.

– Лед, братуха! Где пропадал?

– Не ори, говорю, – еще раз попросил я и, потянув за рукав форменного полушубка, на зеленых петлицах которого оказалось три квадрата, потащил от ворот базы. – Давай отойдем.

– Ты чего шифруешься? – выдернув рукав, все же отошел от ворот Ермолов.

– Надо, и шифруюсь, – огрызнулся я и посмотрел на довольно скалившегося Шурика. – Скажи лучше, когда старлея заполучить успел?

– Да почти сразу и дали. Я теперь, между прочим, замкомразведроты, – пожал плечами снисходительно посмотревший на меня с высоты своего роста Ермолов и натянул вытащенные из-за пояса меховушки.

– Ну ты крут.

– А то! – заулыбался здоровяк. – Чего, блин, сразу караульным не назвался – посидели бы в тепле.

– В следующий раз, – отмахнулся я. – Ты на ближайшее время как, сильно занят?

– Ближайшее время – это сколько? – прищурился Шурик.

– Есть два варианта: первый – это вечер, второй – пара недель следующих.

– Давай излагай, куда опять вляпался, – сразу же расколол меня Ермолов. – Да! Пока ты мне мозги еще не прокомпостировал, колись, где пропадал.

– Да где только не пропадал! – махнул я рукой и повернулся спиной к ветру. – И никуда не вляпался особо…

– А шифруешься чего? – перебил меня Ермолов.

– С Патрулем еще кое-какие проблемы надо порешать, – выдал кусочек правды я. – А сейчас меня просто подстраховать с одним торгашом надо, выручишь?

– Это на этот вечер? – задумался Шурик, пританцовывая на морозе.

– Ага. Если еще и пару ребят с оружием прихватишь, вообще здорово будет, – поежился я под порывами пронзительного ветра. – В долгу не останусь.

– Мочить кого придется?

– Нет, надеюсь. Просто у лавки постоять, чтобы небольшая торговая операция не сорвалась. А то как бы не кинули.

– Погода собачья на улице, – задумался поднявший воротник полушубка Ермолов. Блин, ну и харю он на казенных харчах отъел! Раньше тоже, правда, худеньким не был, а сейчас вообще кабаном стал: два метра росту и за сотню килограмм живого веса – это вам не хухры-мухры. – Мне-то по фигу, а парням заплатить придется.

– Три червонца на всех хватит? – предложил я.

– Более чем, более чем. За такие деньги нас туда и обратно скатают, – хмыкнул Ермолов. – А ты, я смотрю, богатенький Буратино. Чего там насчет нескольких следующих дней толковал?

– Сможешь недели на две загаситься? – обрадовался я ясно прозвучавшей в словах Шурика заинтересованности.

– Все решаемо, братуха, – хлопнул меня по плечу ухмыльнувшийся Ермолов. – Только в наличность упирается, а так – проблем нет. Чего задумал-то?

– Надо будет на север сгонять, к Лысой горе, – снова выдал я только кусочек правды. – Десять рублей серебром плюс накладные расходы.

Идея эта созрела уже давно. Все просто – если хочу играть на равных с Домиником и его кодлой, позарез нужен какой-нибудь козырь. И якобы уничтоженные бумаги Жана для этого подойдут как нельзя лучше. Да и самому с ними ознакомиться не лишним будет. А если Шурика на это дело подбить получится – просто здорово! Мы с ним раньше как раз примерно в те края выбирались.

– Ты банк ограбил, что ли? – в изумлении вытаращил глаза мой старый приятель. – Или вагон серебра с той стороны пригнал?

– Я ж тебе говорю – небольшая торговая операция намечается, – усмехнулся я. – Ты в деле?

– Спрашиваешь!

– Тогда давай в темпе, нам ближе к пяти на торговом пятачке быть нужно.

– Не ссы, прорвемся! – легкомысленно отмахнулся парень и потер покрасневшие на морозе гладко выбритые щеки. – Пойдем, погреемся, я пока людей надежных подберу. Только, чур, как договорились – никакого криминала, максимум – самооборона.