— Таинственный незнакомец.

— У нас не слишком много приезжих, и я сомневаюсь, что девять лет назад ситуация была другой, потому что к тому времени шоссе уже перенесли. Ничто не привязывает этого незнакомца к преступлению, кроме того, что он болтался без дела и никто его не знал.

— Пальто и шляпа могли использоваться для маскировки, — предположил я.

— Наверное.

— Нет никаких шансов, что это мог быть кто-то из местных?

— Никаких, доктор. Это ведь очень маленький город.

Он отпил глоток кофе.

— Неприятно это говорить, но все дело представляется мне довольно замороженным. Может быть, я придумаю концовку и использую его в своей книге.

— В жизни так не бывает, — заметил я.

Он постучал по клавиатуре.

— Мне кажется очень интересным то, чем вы занимаетесь, доктор. Может быть, я когда-нибудь воспользуюсь вашим советом.

— Разумеется. Я заметил салон на этой стороне улицы. Это он раньше принадлежал Леоноре Брайт?

— Нет. Салон «Отличная прическа», как мне кажется, открыт на месте ресторана. Там заправляет семейство Рамирез, Эстела и Рамон, детей нет. Они переехали сюда из Вентуры, через три года после убийства Леоноры — так долго пришлось искать желающих. Город помещал объявления в газетах других городов, и туда приходилось ездить, чтобы подстричься. Место преступления — последний дом при выезде из города. Хотите взглянуть? Я бы с удовольствием размял ноги.

Мы вышли из офиса и перешли через дорогу. Я спросил шерифа, кто сейчас управляет «Оджос негрос».

Он сказал:

— Мэра нет, городского совета тоже, мы во всем полагаемся на графство. Мы своего рода пасынки Лос-Аламоса или другого города, который не успеет от нас отделаться.

— Сколько жителей?

— На таблице написано, что тысяча, но на самом деле намного меньше. Думаю, самое большее, две сотни. И если теперешняя тенденция окажется устойчивой, скоро здесь вообще никого не останется. Вот мы и пришли.

Он остановился перед одним из домов с забитыми досками витринами. Первоначальная розовая краска местами проступала через облупившуюся новую темно-коричневую и напоминала кожную болезнь.

— Кому это сейчас принадлежит?

— Перешло графству, которое так и не удосужилось выставить дом на аукцион, поскольку он вроде как никому не нужен.

Дверь была закрыта на щеколду. Карденас откинул ее, и дверь распахнулась.

— Никогда не закрывается? — спросил я.

— Закрывается, — ответил он, — только замок паршивый. Я его сегодня утром вскрыл пилочкой для ногтей. Входите.

От «Стильной дамы» осталось только пустое пространство, обшитое панелями из фальшивого розового дерева, погруженное в полутьму забитой витриной и задним окном, занавешенным грязной клеенкой.

Карденас остался в проеме, придерживая дверь открытой своим телом.

— Иначе захлопнется и вы окажетесь в пещере.

Я поблагодарил его и огляделся. Задняя дверь с окном сверху оказалась тонкой и хлипкой. Шагов моих почти не было слышно. Бетонные полы — великолепные шумопоглотители. Я подумал о двух зверски убитых женщинах, чьи крики так никто и не услышал.

В плохих фильмах детективы обнаруживают кучу улик, посещая место давнего преступления. Это было мрачное, мертвое пространство, и я не нашел абсолютно ничего.

— Куда ведет задняя дверь?

— Там нечто вроде аллеи. Взгляните сами.

За салоном оказалась грунтовая тропинка, которая шла параллельно Оджос-негрос-авеню и по которой с трудом смогла бы проехать одна машина. Тупик на юге, выход на севере.

Я снова вошел в помещение и подошел к шерифу.

— Предполагалось, что Леонора закончила работу и закрывала салон?

— Звучит правдоподобно, — ответил он.

— Городок такой тихий, что ей не было нужды запираться до ухода.

— Здесь люди до сих пор не запирают двери, доктор. В прошлом году рысь вальяжно так вошла прямиком в дом миссис Уэмбли, сумела влезть в холодильник и уплела целую миску салата из тунца. Старушке восемьдесят девять, бесполезно пытаться ее переделать.

— Это та самая леди, которую беспокоил койот?

— Откуда вы знаете?

— Встретил по дороге вашу сестру. Она только что выпустила койота, который попался в ловушку на участке женщины восьмидесяти девяти лет.