Сам эльф спал в легких бриджах. Рубашки он с какого-то момента одевать перестал, и мне это ужасно нравилось. Иногда, когда он еще спал, а я уже нет, я гладила пальцами рельефные мышцы его груди, плеч, вглядывалась в его расслабленное лицо — он был так красив, что щемило сердце.

А как-то, проснувшись, я застала Ти за разглядыванием меня — он с нежностью смотрел на мое лицо, потом стал легко целовать мои пальцы, невесомым движением коснулся туники у груди. Мда, похоже, мы квиты! При этом отказаться от совместных ночевок было выше наших сил, и всерьез этот вопрос даже не вставал.

Забравшись в постель, я устроилась под рукой Ти. Я беспокоилась: приближались два важных события — полнолуние, когда должна проявиться моя новая ипостась, и мой День Рождения. Ти огладил ерзавшую меня по спине, потом его рука скользнула под тунику и стала почесывать мне лопатки.

— Что ерзаешь, единорог чешется? — поинтересовался парень.

Я мурлыкала от удовольствия.

— А твой чешется? — давай почешу!

— Мой еще и целоваться хочет, — буркнул Ти.

Я хихикнула.

Эрис и Эмит оправдали свою репутацию. Уроки по ознакомлению с устройством туалетов знатных леди принесли нежданные плоды в первый же день обучения. На следующее утро весь дворец гудел — кто-то ночью попер кружевные пояса и подвязки для чулков у придворных дам. А потом эти подвязки оказались надеты на расставленные в парадном коридоре рыцарские латы. Делегация гномов-кузнецов, пришедшая утром в замок выразить почтение, была в шоке!

Войдя во вкус, на следующую ночь пара охламонов прокрались в мою спальню и сплела вместе наши с Тиану волосы. Попытавшись встать утром, мы взвыли. После этого Ти стал вешать на ночь больно жалящиеся охранные сети на дверь, окна и даже устье камина. Кстати, с камином он не ошибся — однажды ночью в нем кто-то завопил и заматерился.

— Привидение, наверное, — невинным тоном заметил Ти.

Уткнувшись друг в друга, мы затряслись от смеха.

Закончилось тем, что разыгравшихся остроухих негодяев все же пришлось призвать к порядку. Арден вспомнил о ссылке к гномам, Тиану пообещал лично заняться их тренировками на мечах — эльфы почему-то сильно напряглись, а я внесла свою лепту в воспитательный процесс, пригрозив споить им следующую дозу приворотного зелья, которую пришлет мне дядя — вот тут-то уж Эрис с Эмитом испугались всерьез.

Приближалось полнолуние.

Накануне полнолуния Арден принес мне очередное украшение — цепочку из белого золота. Меня смутила длина — одетая на шею, цепочка доставала до пупа. Я поинтересовалась, что это за изыск высокой эльфийской моды? Оказалось, что длина цепочки-амулета рассчитана так, чтобы при превращении в единорога она не лопнула на лошадиной шее.

— Ти, мне надо знать заранее что-нибудь о превращении? — спросила я вечером Тиану.

Тот задумался.

— Бель, когда ты станешь единорогом, ты сохранишь человеческое сознание. Но при этом к нему добавятся лошадиные мироощущение, сознание и инстинкты.

— Что, меня потянет на травку? — легкомысленно спросила я, накручивая на палец локон блондина.

— И не только. Ты будешь воспринимать мир совсем по-другому, пока не привыкнешь к новому состоянию и не подчинишь себе свою конскую ипостась. Когда я впервые стал единорогом, меня унесло черти куда, Арден искал меня три дня. Поэтому-то он и сделал для тебя цепочку-маяк. А то мало ли что?

— Да, кстати, Бель, подумай, что одеть. Одежда, которая будет на тебе в момент трансформации, исчезнет.

— А цепочка не исчезнет?

— Ну, это ж специально сделанный амулет. Арден — лучший, у него всегда всё работает так, как надо.

Воспользовавшись поворотом разговора, я сменила тему.

— Ти, мне кажется, или Повелитель Арден очень одинок?

— Арденариэль — кронпринц, и этим все сказано. Ты ведь уже поняла сама, что власть приносит больше проблем, чем счастья. Сложно заводить друзей, когда ты не уверен — нужен им ты сам, или они хотят что-то от тебя.

— А невеста у него есть?

— Арден никогда не влюблялся. Подруги были, но ничего серьезного. Пока он так никого и не встретил. Кажется, не встретил, — непонятно поправился Тиану.

— Знаешь, он меня вырастил, — помолчав немного, продолжил Тиану, — Мой отец — ученый из тех, которых называют «не от мира сего». Почти сразу после моего рождения они с мамой подкинули меня родственникам и улетели в археологическую экспедицию, исследовать обнаруженные в джунглях пирамиды с загадочной клинописью. С тех пор я их и не видел, — грустно усмехнулся Тиану. — Ар возился со мной, разговаривал, утешал, учил… Наверное, почувствовал родственную душу.