Мы выпили каждый по две порции, но «Плакса» лишь ввергла нас в задумчивость.

– Шерри-Ли мы не найдем, – пришел к выводу Брэд, когда мы зашагали по улице. – Здесь дешево, но низкопробного пошиба. Но не переживай, так как кто ищет, тот находит! Смотри-ка, кувшин разливного пива по три бакса! – оживился он.

Когда я входил в бар, все повернулись в мою сторону и долго не отводили взгляда. Когда вошел Брэд, все лишь мельком взглянули на него. Именно на такой эффект я и рассчитывал, поскольку сегодня я должен был привлекать внимание, а не он. Было важно, чтобы Шерри-Ли первой заметила меня, и еще важнее – чтобы Брэд по-прежнему считал, будто я понятия не имею, где она. Последнее условие выполнить было легко, потому что я и правда не знал, где она, что превращало ее поиски в опасную азартную игру. Я решил уточнить, стоит ли эта игра свеч.

– Брэд, что ты станешь делать, если найдешь ее?

– Убью, наверное, – буркнул он, глядя в пивную кружку.

– А смысл? – покачал я головой, закуривая «Кэмел».

– Я ведь тебе уже объяснял! Добавлю лишь, что ничего не изменилось.

Изменилось много чего, но я не мог сказать ему что и почему.

– Ладно, – кивнул я. – Убивай, а пока попей пивка. – Я налил ему еще пива. – И как ты собираешься это осуществить?

– А ну, потише, парень! – Он поднес палец к небритой губе. – Чего орешь? – Он рыгнул. – Сделаю это легко. – Он щелкнул пальцами. – Так будет лучше для заинтересованных сторон. В кино перед тем, как пустить пулю, устраивают целое представление с прологом, произносят длинные речи, но, по-моему, в этом нет никакого резона. Спускаешь курок – вот и весь спектакль! Какой смысл устраивать представление и пытаться произвести впечатление на человека, который спустя мгновение перестанет существовать? И потом, известно, что горбатого только могила исправит. Поэтому всякое там краснобайство, толковище, обсуждалово, если угодно, играет на руку другой стороне, и рисковать ради этого не стоит. Согласен?

Я даже не подозревал, что Брэд столь основательно обмозговал проблему, и потому промолчал.

– Марти, – он нагнулся ко мне, – если я когда-нибудь соберусь убить тебя, ты вряд ли догадаешься о моем намерении. Будешь чистить женский туалет в своем трейлерном поселке, а через минуту… раз, и все!

– Ты хоть понимаешь, чего я говорю-то? Впрочем, можно отомстить и не убивая. Пусть вражнина живет и страдает… Ты бы наверняка сохранил жизнь, не так ли? Держал бы впроголодь в какой-нибудь лачуге в лесу, со связанными руками и ногами и измывался… Нет, лучше прикончить сразу, так будет гуманней. А вообще-то всякая психотерапия не для меня.

– Но ведь когда убивают, совершают акт мести! – возразил я. – Убивают, чтобы расквитаться.

Брэд зыркнул направо, налево, потом склонился над кувшином, высыпал в пиво амфетамин из пакетика и размешал порошок пальцем, черным от машинного масла.

– Повысим крепость, – ухмыльнулся он. – Нет, убивают не для того, чтобы расквитаться, а за преступления, а если точнее – за убийство, воровство и предательство. Вообще-то за это приговаривают к смертной казни.

– За воровство не приговаривают.

– Ты мне тут не указ! – Он глянул на меня с прищуром. – Ну как, хлебнешь крепкого? – Он разлил пиво по стаканам и закурил. – Убивая, я, можно сказать, помогаю федеральным властям. Короче, отрабатываю свои налоги, хотя и несу дополнительные расходы, покупая бензин, патроны и так далее, а всякие там судьи и политики, на мой взгляд, вообще мышей не ловят…

Брэд, похоже, обсосал проблему со всех сторон, и ему было что сказать.

– Сколько человек пристрелили в прошлом году в Великобритании? Не знаешь? Девяносто семь… А во Франции сколько, по-твоему?

– Откуда мне знать?

– Сорок четыре. В Японии – девяносто два. А у нас в Штатах знаешь сколько?

– Тысячи полторы, наверное…

– Двадцать восемь тысяч восемьсот семьдесят четыре человека! Почти тридцать тысяч американцев пристрелили в нашей великой стране в прошлом году, а в позапрошлом и того больше! – Он украдкой обвел взглядом переполненный бар, будто собирался наверстать упущенное в прошлом году, и допил остатки своего пива. – Пошли отсюда, ассенизатор. Повышаю тебя в звании, назначаю своим помощником, нам с тобой надо произвести задержание. Ну, потопали!

Мы топали недолго, так как вскоре набрели на кабак под названием «Харлей-Дэвидсон – для продвинутых». Если сюда и забредали туристы, то, похоже, только байкеры с длинными сальными патлами. Мы прошли через нестройные ряды припаркованных мотоциклов, поднялись по деревянным ступенькам и оказались в заведении, которое смело можно было отнести к категории «отстой».

Байкеры-ветераны в банданах опрокидывали рюмки за барной стойкой, а те, что помоложе, с усами и со стрижками «рыбий хвост», отплясывали с крутобедрыми любительницами валиума и время от времени потягивали холодное светлое пиво из одноразовых стаканов.

Местные оркестранты, наяривавшие во всю мощь, исключали возможность всякого общения.

Короче, несмотря на то, что завсегдатаям, похоже, здесь нравилось, я сразу понял, что в этом баре, объявившем себя последним прибежищем всего, что осталось от Америки, многое позволено. По моим наблюдениям, здесь купить травку было проще, чем заказать пиво. Я сосредоточился на том, чтобы произвести на клиентов бара хорошее впечатление, а Брэд добивался прямо противоположного.

Я заметил его отсутствие только после того, как оркестр, вразброд и фальшиво исполнявший «Кого ты любишь?», умолк, а тягостную атмосферу в баре разрядила разборка, что вовсе не редкость в барах для конкретных пацанов.