Следующее для меня потрясение было, когда нас заставили в учебниках истории замазывать чернилами портреты героев Гражданской войны — Блюхера, Тухачевского, Егорова, Якира, Уборевича и других. Под их командованием была одержана победа в Гражданской войне — и вдруг-то они оказались «врагами народа»! В душе я страшно возмущался! Но понял, что об этом говорить нельзя.

Потом вдруг фашистская Германия стала самой дружественной страной Советскому Союзу. И в то же время пропаганда стала превозносить силу и мощь Красной Армии: «Красная Армия — всех сильней!», «Наши границы на замке!», «Воевать будем только на чужой территории!» Даже в песнях превозносили как гениальных полководцев Сталина, Ворошилова, Буденного.

Мы верили в это бахвальство и войны не боялись.

Примерно за неделю до начала войны я получил письмо от двоюродного брата Павла, который служил в Кобрине, недалеко от Бреста. Он мне написал, что скоро начнется война с немцами. Удивительно, как проглядела это письмо военная цензура.

Еще в училище родители сообщили мне письмом, что Павел погиб. А потом написали, что погибли дядя Миша и дядя Коля, папины братья, а дядя Иван Никитович, муж папиной сестры, умер в запасном полку в Сернурских военных лагерях Марийской республики. Я, конечно, догадался, от чего он умер, но рассказывать никому не стал. Дело в том, что в этих лагерях, где формировались части для фронта, люди могли находиться и месяц, и два, а питания практически никакого не было, и много, очень много новобранцев умерло от голода.

Я тяжело пережил гибель родных, но опасность за Отечество заглушала все личные боли.

К сожалению, и теперь никто не скажет, сколько погибло сынов и дочерей нашего Отечества. Сталин сказал, что мы потеряли 7 миллионов человек, а немцы, мол, вдвое больше — 13 миллионов 600 тысяч. Вряд ли кто верил в это кощунственное вранье, но политруки это выдавали за истину. Кто мог противоречить вождю — никто! И в учебниках так записали, школьникам говорили это вранье. Хрущев сказал, что потеряли 20 миллионов, а Горбачев, что 27. Все эти цифры потолочные.

Я не согласен с существующей оценкой потерь, я их досконально подсчитывал. Некоторые 44 миллиона называют, но без обоснования, а у меня обоснование есть. По моим расчетам, мы потеряли 32 912 тысяч человек. Я прочитал всех коллег, кто подсчитывал потери. Из военных специалистов только генерал-полковник Дмитрий Антонович Волкогонов имел доступ к документам потерь. Он дает цифру только за один 1942 год: 6 миллионов погибших.

Я при расчетах исходил из численности населения в стране до войны и после ее окончания. За время войны родилось 18 миллионов детей, но большинство их умерло. Или вот на Западном Буге строили доты 136 тысяч солдат, и Сталин запретил им давать оружие: приказом было отобрано и заперто под замок все оружие — и все они одним махом попали в плен. Подсчеты и обоснование потерь я привожу в своей книге «Зигзаги войны» (Кишинев, самиздат, 2001; тир. 20 экз.).

Во время войны я получил три ранения и тяжелую контузию. Был награжден тремя боевыми орденами. Закончил войну в звании старшего лейтенанта.

После войны служил на командных и штабных должностях. В 1958 году с отличием окончил Военную академию бронетанковых и механизированных войск имени И.В. Сталина в Москве, но через три года в звании подполковника уволился в запас по состоянию здоровья, сказались ранения и тяжелая контузия в Польше. С 1961 года, находясь сначала в запасе, а потом в отставке, я до 70 лет работал, в основном в области механизации строительных работ. В 2000 году мне присвоили звание полковника.

С начала 70-х начал собирать материал для книги. Я очень благодарен однополчанам, которые своими воспоминаниями помогли мне восстановить в памяти некоторые картины боевых действий, это Павел Данилович Ревуцкий, Иван Георгиевич Шулико, Иван Петрович Марченко, Сергей Григорьевич Быков, Георгий Дмитриевич Истомин и другие.

Изучая документы, я трижды работал в архиве Министерства обороны в Подольске. Ездил и по местам боев. Разыскал многих однополчан, что давалось очень нелегко, так как адреса у всех изменились. Но какая это была радость для людей! Каждый радовался, что не забыли, вспомнили о нем. Написал я и много очерков о живых и погибших для региональных издательств тех областей, районов, где жили мои однополчане, — а то бы и не знали там, как их земляк воевал! Много раз мы всей семьей, с женой Розой Ивановной и сыном Григорием, ездили на встречи ветеранов и даже по боевым местам, встречались с жителями сел, деревень, где происходили бои.

Продолжаю писать и теперь, больше полагаясь на свою память и как-то думая, что если я не опишу наши бои, то уже и некому будет, так как все меньше остается тех, кому пришлось испить свою страшную чашу из чудовищного котла той войны. Но, часто выступая в школах, других учебных заведениях, я не стремлюсь к натурализму изображения картин войны, это мало чему научит, я рассказываю о своих боевых друзьях, поименно, их жертвенности, о взаимовыручке в бою. В бою мы распознавали кто есть кто и познавали самих себя. Вот это мне кажется важным.

Сын наш Гриша тоже окончил Челябинское танковое училище, но до генерала не дослужился, да мы от него этого и не желали, больше ориентировали на нормальную службу и, главное, чтобы порядочным, достойным был человеком. Вроде получилось. Есть и продолжатели рода, у нас уже три внука.

Вот, пожалуй, и все. Такова вкратце моя биография. Думаю, этого достаточно для рядового воина.