— Это твой друг? — спросил Мартинес.

Щеки Семпронии слегка порозовели.

— Да. Я надеялась, что ты сможешь, как бы это сказать, слегка присмотреть за ним.

— Это моя работа, — ответил Мартинес. — А что, за этим Шанкарашарьей нужно особо присматривать?

Семпрония загорелась румянцем.

— По-моему, он очень талантливый. Но он такой робкий и не любит выставляться. Ты можешь растоптать его и даже не заметишь.

— Хорошо, я обещаю глядеть под ноги, чтобы не наступить на него ненароком.

Покопавшись в памяти, он смог вспомнить Семпронию беседующей с черноволосым офицером на их семейном приеме в честь Кэролайн Сулы.

Ее глаза беспомощно бегали по его комнате.

— Он так тебя уважает. Он специально просил своего патрона, лорда Пеццини, чтобы его назначили на «Корону». — Уголки ее губ поползли вниз. — Конечно, он не знает тебя, как я.

Мартинес подошел к Семпронии и, подняв ее подбородок, заглянул ей в глаза.

— Этот Шанкарашарья и правда много для тебя значит, Прони?

Она плотно сжала губы и кивнула. Мартинес поцеловал ее в лоб.

— Ну и отлично, — сказал он. — Я сделаю для него, что смогу.

Она порывисто обняла его.

— Вот здорово, — проговорила она. — Если ты присмотришь за Никкулом, я, может быть, прощу тебя за ПэДжи.

Она выбежала из его комнаты, а он упаковал свой чемодан и вызвал слугу, чтобы тот отнес его вещи в такси, которое довезет его до станции подъемника. Алихана с ним не было — Мартинесу было спокойнее, когда тот приглядывал за «Короной» в его отсутствие. Он перекинул через руку зимнее пальто и, подхватив кейс с золотым шаром, спустился по широкой лестнице в фойе попрощаться с семьей.

Снаружи падал снег, поблескивая под темно-зеленым небом Заншаа. В небе висела ленточка кольца, и там в доках стояла наскоро собранная эскадра, к которой принадлежала теперь и «Корона». Завтра эскадра отправится на особое задание. Мартинес не знал куда, известно было только, что они не присоединятся ко флоту метрополии — их эскадра подчинялась Дофагу, лайонскому командующему, а не Ярлату. Он полагал, что им предстоит еще долго набирать скорость, прежде чем они узнают о пункте назначения, разве что капитан Фарфанг вдруг решит проинформировать своих капитанов на предстоящей встрече.

Но получилось так, что капитан Фарфанг уже ничего не сказал ему, поскольку был мертв.

— Как вы знаете, «Судьба» была наксидским судном и ее только что переоборудовали для команды торминелов, — рассказывал ему Далкейт, старший лейтенант средних лет. Он говорил возбужденно, но негромко, почти шептал. — В последнюю очередь доделывали жилые отсеки, поэтому «орешки» жили рядом, на станции, и только нынешней ночью поднялись на борт, чтобы привыкнуть к кораблю. Как вы знаете, торминелы предпочитают температуру пониже, чем наксиды, — из-за меха.

— Так это был саботаж?

— Если и так, то саботажник был одним из команды и умер вместе со всеми. Когда выставляли температуру жилых помещений, кто-то проставил лишний нолик, и температура на «Судьбе» опустилась в десять раз ниже, чем полагается.

Мартинес озадаченно поглядел на него.

— Но температура должна была падать постепенно, и можно было успеть… ой.

— Да, — подтвердил Далкейт. — При понижении температуры торминелы рефлекторно впадают в спячку. Когда становится холодно, они только крепче засыпают. Но даже в состоянии спячки они не могут перенести такого мороза.

Мартинес поежился:

— Они все умерли?

— Все. Сто двадцать с небольшим, все замерзли в своих койках.

— А как же охранники у люков?

— Официально «Судьба» должна была войти в строй только сегодня. Снаружи к ней поставили стражу от полицейского корпуса, а изнутри охранников не было. До сегодняшнего утра туда никто не заходил.

А зайдя, они увидели наледь на стенах и замерзших торминелов, на мехе которых блестел иней. Мартинесу хотелось откинуться в кресле и подивиться жестокой прихоти судьбы, лишившей эскадру разом двух тяжеловооруженных кораблей и командующего. Но нужно было сделать так много: две трети его подчиненных были новичками на судне, в том числе и офицеры. Насколько ему было известно, «Корона» должна была отправиться вместе с эскадрой поутру — время отлета никто не менял. Нужно было сделать очень многое.

— Кто теперь командует эскадрой? — спросил он.

— Старший капитан у нас Камарулла. Но официально ничего не объявлено.

Он поднялся из-за своего стола, позади которого по-прежнему стоял ряд футбольных кубков, привинченных к полкам. Номера Тарафы переделать еще не успели, и он пока поселился здесь, убедившись предварительно в крепости замков и запоров на винном ларце.

— Значит, — сказал он, — проверка перед отправлением в 26:00.

— Так точно, лорд каплей.

Собираясь на проверку, он взял с собой золотой шар — не тот, который ему вчера вручили на заседании парламента, а самодельную награду, которую Махешвари с Алиханом сделали для него в корабельных мастерских. Он хотел, чтобы команда понимала, что сделанным ими подарком он дорожит больше, чем даром парламента.