Харкат и я посмотрели вопросительно друг на друга. — Она, должно быть, почувствовала наш запах, — прошептал я.

— Или почувствовала что-то неладное, — прошептал Харкат в ответ. Подняв немного голову, он изучил пасущегося в яме оленя, затем дернул большой палец назад. — Давай отойдем еще дальше. Я думаю, она вернеться. Если мы не будем так близко, это могло бы …заставить ее напасть.

— У нас не будет ясного обзора, если мы уйдем дальше, — отметил я.

— Я знаю, — сказал Харкат, — но у нас нет выбора. Она знала, что кое-что было неправильным. Если мы останемся здесь, то она будет думать также, когда … она вернеться, и не подойдет ближе.

Я последовал за Харкатом, пока он извивался подальше в кусты, не останавливаясь, пока мы не были почти в конце колючих кустарников и виноградных лоз. Отсюда мы могли только смутно видеть оленя.

Прошел час. Два. Я начинал оставлять надежду, что пантера вернеться, когда звук глубокого дыхания дрейфовал к нам с поляны. Я уловил крик оленя, напряженно прыгающего вокруг, чтобы освободиться от веревки. Кое-что рыкнуло гортанно — пантера. Еще более многообещающе — рычание прибывало из противоположной стороны ямы. Если пантера нападет на оленя оттуда, она попадет прямо в нашу ловушку!

Харкат и я лежали неподвижно, чуть дыша. Мы услышали хруст веток, когда пантера приближалась к оленю, больше не маскируя свои звуки. Потом раздался громкий щелкающий звук, когда тяжелое тело пробило покрытие ямы и приземлилось в значительной степени на колья. Был свирепый вой, и мне пришлось прикрыть уши руками. За этим последовала тишина, нарушаемая только стуком копыт оленя по земле, пока он прыгал вокруг края ямы.

Харкат медленно поднялся на ноги и посмотрел через кустарник на открытую яму. Я стоял и смотрел с ним. Мы поглядели друг на друга, и я неуверенно сказал:- Это сработало.

— Ты говоришь так, будто … не ожидал этого, — усмехнулся Харкат.

— Я не ожидал, — засмеялся я, и пошел к яме.

— Осторожней, — предупредил меня Харкат, поднимая узловатую, тяжелую деревянную дубину. — Она может быть все еще жива. Нет ничего более опасного, чем … раненное животное.

— Она бы выла от боли, если бы она была живой, — сказал я.

Ступая передо мной, он двинулся налево и, показал мне, идти направо. Подняв похожую на нож часть кости, я крутанулся подальше от Харката, потом мы медленно закрылись на яме с противоположных направлений. Чем ближе мы подходили, каждый из нас вытягивал один из маленьких кактусов, которые мы связали на поясе — мы также, привязали шары грязи туда — чтобы бросить, как гранаты, если пантера была все еще жива.

Харкат пришел в пределы видимости ямы прежде, чем я и остановился, в замешателстве. Когда я стал ближе, я увидел то, что изумило его. Я также остановился, не зная, что с этим делать. Тело лежало наколотое на колья, кровь капала из многочисленных колотых ран. Но это не было тело пантеры — это был красный бабуин.

— Я не понимаю, — пробормотал я. — Обезьяны не могут издавать такой вид рычания или воющие звуки, которые мы услышали.

— Но как же… — Харкат остановился и страх мелькнул в его глаза. — Горло обезьяны! — выдохнул он. — Оно было разорвано! Пантера должно…

Он не договорил. Как раз, когда я пришел к тому же самому заключению — пантера убила бабуина и бросила его в яму, чтобы одурачить нас! — было размытое движения в верхних ветвях дерева самых близких ко мне. Кружась, я мельком увидел длинный, толстый, чистый черный объект, летящий через воздух с протянутыми когтями и раскрытой пастью — потом пантера был на мне, торжествующе ревя, когда потянула меня на землю для убийства.

Ситуация была критической. Если бы пантера чисто зажала свои клыки, вокруг моего горла, у меня не было бы шансов. Но животное было взволновано — вероятно, тем, что перехитрило нас — и отбросило свою голову, свирепо рыча, когда мы перевернулись и остановились с сильным зверем на мне.

Пока она рычала, Харкат среагировал с прохладной скоростью и запустил ракету-кактус. Она, могла бы отскочить от головы или плечь животного, но удача вампиров были с нами, и кактус приплыл чисто между внушающими страх челюстями пантеры.

Пантера мгоновенно потеряла интерес ко мне и рванулась в сторону, выплевывая и царапая кактус, застрявший во рту. Я отполз, задыхаясь, загребая нож, который я уронил. Харкат перескочил через меня, когда мои пальцы сомкнулись вокруг ручки кости, и принес дубинку на голову пантеры.

Если бы дубинка была сделана из более жесткого материала, то Харкат убил бы пантеру — он мог сделать огромное повреждение большинством топоров или дубинок. Но вырезанная из дерева, оказалась не достойной этой задачи, и дубинка разбилась пополам, когда врезалась в твердый череп пантеры.

Пантера завыла от боли и ярости, и повернулась на Харката, плюясь шипами, ее желтые зубы отразили свет дневного солнца. Она наотмашь ударила по его приземистой серой голове и открыла глубокую рану внизу левой стороны его лица. Харкат упал навзничь от силы удара, и пантера прыгнула вслед за ним.