Спустя пять минут поляна перед пристанью была усеяна телами убитых охоронцев. Было их не меньше двух дюжин. Хлопуша опустил меч и взглянул на Лесану.

– Что ты с нами сделала? – свирепо сверкая глазами, прорычал он. – Я чувствую в себе столько силы, что готов в одиночку разрушить эту темницу!

Лесана, чье узкое, смуглое лицо было залито потом и кровью, усмехнулась и ответила:

– Это листья иширского дерева. Они усиливают способности, но не дают новых. Не умей ты владеть мечом, тебе бы и листья не помогли.

– И много у тебя еще таких листьев? – поинтересовался, вытирая рукавом потный лоб, Глеб.

– Больше нет. Я берегла их для решающей и самой страшной битвы.

– Вот как? – Глеб усмехнулся обескровленными губами. – Возможно, ты поторопилась. Но я благодарен тебе.

– Что будем делать с предателем-паромщиком? – спросил Хлопуша.

Странники уставились на волхва. Довгуш стоял у реки с унылым и сокрушенным видом. Он не делал попыток убежать.

– Ну что, волхв? – с жестокой усмешкой обратился к нему Хлопуша. – Ты готов предстать перед Велесом?

Довгуш усмехнулся и вдруг оторвался от земли и стал стремительно подниматься в небо.

– Пёсий потрох! – крикнул Хлопуша, ринулся вперед и, высоко подпрыгнув, попытался схватить волхва за ногу. Однако нога паромщика, обутая в добротный яловый сапог, стремительно вознеслась вверх, вслед за телом, которому принадлежала.

Хлопуша, взревев что-то неразборчивое, поднял с земли копье и метнул его в Довгуша, но копье, едва коснувшись одежды волхва, отлетело от него, словно от твердой брони. Волхв-паромщик остановился и завис на высоте трех саженей, а потом вдруг рассмеялся жутким, заливистым смехом. Лицо его исказилось и стало меняться. Оно быстро покрылось старческими морщинами, а выросшая длинная борода поседела и стала белой, как полотно. Теперь с высоты трех саженей на странников глядел волхв-старец.

– Глупцы! – крикнул Довгуш. – Неужто вы и впрямь решили, что можете справиться с волхвом? Ничтожные насекомые! – Он вытер рукавом хламиды выступившие на глазах от смеха слезы. – Впрочем, я здорово повеселился, притворяясь таким же насекомым, как вы. Нужно будет пробудить других волхвов и рассказать им о вас. Наша жизнь скучна, и у нас не так много поводов для смеха. Однако теперь… Теперь вы меня утомили. Пора положить этому конец.

Волхв простер руку над полем и крикнул громовым голосом:

– Восстаньте, воины! Восстаньте и будьте неуязвимы!

– Он сошел с ума! – крикнул Хлопуша, с ненавистью глядя на парящего в воздухе волхва.

– Не думаю, – тихо проговорил Глеб.

Хлопуша хотел еще что-то сказать, но вдруг уставился на убитых охоронцев и изумленно произнес:

– Глядите – чего это с ними?

С телами убитых охоронцев происходило нечто невообразимое – они стали темнеть и твердеть, а вскоре замерцали металлическим блеском, будто и впрямь обратились в железо.

– Лопни мои глаза! – с изумлением пробормотал Хлопуша. – Железная дружина!

– Это всего лишь обман, – неуверенно проронила Лесана. – Нам кажется, что они восстали и стали железными… Но на самом деле ратники мертвы и по-прежнему лежат на земле.

– Верно! – поддержал ее Хлопуша. – Паромщик внушил нам, что они живы! Но нас на мякине не проведешь! Слышишь, паромщик, ты не обманешь нас!

С этими словами Хлопуша прыгнул вперед и с размаху ударил ближайшего охоронца мечом по груди. Лязгнуло железо, и Хлопуша, вскрикнув от боли, выронил меч из пальцев.

– Железный! – проговорил он, тряся ушибленной рукой и с ужасом глядя на охоронца. – Вправду железный!

– Обратно в крепость! – крикнул Глеб. – Быстро!

Хлопуше не нужно было повторять дважды. Он подхватил Рамона с земли, забросил его на плечо и под прикрытием Глеба и Лесаны бегом понесся к дубовым воротам крепости. Железные охоронцы зашевелились, залязгали и заскрежетали руками и ногами.

Беглецы вбежали во внутренний дворик. Навстречу им выскочили семеро охоронцев, вооруженных бердышами. Хлопуша несколько раз махнул мечом, и четыре охоронца упали к его ногам мертвыми. Глеб сбил одного ударом кряжа в лицо и перешиб второму мечом хребет. Лесана, быстро присев, ударила последнего кинжалом в бедро, взрезав ему артерию.

Еще один охоронец выскочил из-за угла, и Лесана молниеносно вонзила ему кинжал в шею.

Покончив с охоронцами, странники подбежали к дубовой двери. Хлопуша с разбегу ударил по ней плечом, и дверь широко распахнулась. Глеб, вбежавший в крепость последним, захлопнул дверь и набросил на железные скобы дубовую балку.

– Ничего не понимаю! – яростно выдохнул Хлопуша. – Довгуш сам говорил, что все его чудеса – одна только видимость!

– Он нас обманул, – тяжело дыша, пояснила Лесана. – Этот колдун и впрямь способен творить чудеса.