За стеной оглушительно громыхнул взрыв. В пенобетонном периметре образовалась брешь внушительных размеров.

«Не оставят нас аборигены в покое. Упорные, гады».

Из пролома, образовавшегося в стене, шагнула фигура.

Алешкин попытался вскинуть винтовку одной рукой. У него почти получилось. Ствол ходил ходуном. Фигура смазалась и начала пропадать, сливаясь с серым фоном стены. Следом за первой в полный рост появились новые фигуры. Они дрожали, словно рябь на воде или горячий воздух, поднимающийся над раскаленной жаровней.

Свои. Ствол оружия в руке лейтенанта медленно пошел вниз. Только Содружество могло позволить себе такую роскошь, как тяжелая броня. И только у отдельных штурмовых подразделений, в пропорции взвод на полк, она имела покрытие, регулирующее отражение и преломление света. Задача такого боевого костюма — делать бойца на поле боя практически невидимым. Но то в теории. Военным конструкторам еще предстояло потрудиться над своим ноу-хау.

Самый первый, вынырнувший из проема, не оглядываясь, как на прогулке, начал пересекать немыслимо грязный и развороченный двор. Все вокруг было засыпано серыми обломками битого пенобетона.

— Ну вот, Коэн, и конец нашим мучениям, — подбодрил лейтенант радиста, скрючившегося на полу. — Держись! Ты у меня молодец, настоящий солдат.

К ним приближался закованный в броню тяжелый пехотинец. Радист смотрел на него пустыми глазами, словно в окнах горит свет, а дома никого нет.

«Тяжелый» как ни в чем не бывало остановился перед разведчиком:

— Здорово, братцы!

— Задание выполнено. Станция находится в рабочем режиме. Мы заминировали генератор и турбины…

Перед глазами лейтенанта поплыли красные круги. Он попытался снять с руки пульт дистанционного подрыва. Не получилось. Алешкин рухнул на землю рядом с радистом.

— Нашего медика зацепило, но ничего, мы вас быстро доставим. С ветерком.

Мерцающая фигура наклонилась. Толстые пальцы в броне перчаток ловко сняли пульт с запястья лейтенанта. «Тяжелый» обернулся к стоявшим у него за спиной пехотинцам:

— Быстро грузите их! Живых и мертвых в разные боты. А не как в прошлый раз, дебилы!

«Погрузка — хорошо!» — мелькнуло в голове у Алешкина.

Ингвар потихоньку уплывал в серую муть беспамятства. Действие боевого стимулятора заканчивалось. Может, подбодрить себя аэрозольным баллоном из нагрудного кармана? Зачем, если уже и так все закончилось?

Радость командира разведчиков оказалась преждевременной. Не успели израненных и измученных диверсантов дотащить до эвакуатора, как лейтенант услышал треск и сдавленный стон. Следом прилетел гулкий удар, словно ударили молотком по пустой бочке.

— Ты что творишь, сука! — Следующий гулкий удар раздался уже почти у самого уха. Один пехотинец бил другого бронеперчаткой по защитному шлему. — Эти папуасы гребаные их не прикончили, так ты решил добить? Да?!

— Да хрен ему что сделается, — оправдывался костолом, пытаясь втянуть бронированную башку в плечи. — Все равно в госпитале их починят. Будет как новенький.

Тут он оказался прав.

Потом, в госпитале, он узнал причину мордобоя.

Пулеметчик разведгруппы потерял сознание от потери крови. Он вцепился в штатный «Аид» мертвой хваткой. Когда попытались разжать его руки, то не рассчитали силы и сломали ему лучевую кость. Все-таки программа разработки усовершенствованного боевого снаряжения для пехоты требовала, так сказать, некоторых доработок.

Почти бегом их тащили к распахнутой аппарели десантного аэробота. Не дожидаясь окончания погрузки, пилот включил двигатель. Ему тоже не хотелось здесь задерживаться. Горячий прокаленный воздух ударил в лицо. В голове Алешкина, как поржавевший болт, провернулась мысль:

«Надо было сразу бросить «тяжелых» на захват электростанции. Нас-то зачем сунули в мясорубку? Ах, да, боялись, что колонисты взорвут турбины. Но мы же не нашли ни одной мины. Нет, не так. У нас другая задача — обеспечить высадку главных сил, отрезать основной источник энергии колонии. Значит, все правильно сделали. Все, как спланировало командование… Или нет?»

Их пронесли через проем в стене, пробитый направленным взрывом. Десантные аэроботы сели в тылу наступавших колонистов, как снег на голову. Хотя сейчас стояла одуряющая жара. Десант «тяжелых» рухнул с неба и сразу вступил в бой.

Потянуло запахом гари, пережаренного мяса, расплавленного топлива, кислятиной взрывчатки, потом донеслись злые окрики десантников, сгонявших пленных в одну испуганную кучу.

Гулко грянул взрыв. В одном из горевших транспортеров сработал неизрасходованный боезапас. Посвист разлетавшихся осколков перекрыл все другие звуки.

По пути им попался лежавший на спине тяжелый пехотинец. Бронекостюм не выдержал прямого попадания. Грудные пластины топорщились лохмотьями металла и полимерной брони. На лбу шлема краснел крест в центре белого круга. Единственная потеря среди десантников, пришедших им на выручку. Вряд ли сейчас медик сможет кому-нибудь поставить даже градусник или подсчитать пульс.